?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Недавно мне в руки попал интересный документ, датированный концом июня 1940 года : «Дело по обвинению Эдуарда Пиири (см. фото) и Пеетера  Кяйса в оскорблении правительства во время народной демонстрации, состоявшейся в Калласте 23 июня 1940 года» Это были последние дни существования Эстонской республики и от документа веет обречённостью и озлобленностью одних и нескрываемой радостью и злорадством  других. Предыстория событий такова: через 2 дня после вступления в должность  просоветского правительства Вареса-Барбаруса в Калласте прошёл митинг  в  поддержку новой власти. Начальник почты, а по совместительству  глава местного отделения Кайтселийт Эдуард Пиири, присутствовавший на мероприятии, якобы, выступил с угрозами в адрес  правительства, обвинив его в уступках Советской России, а также обещал поджечь почту и уничтожить всю свою семью, если так дальше пойдёт. Надо признать, что Пиири, ярый сторонник запрещённой организации вапсов, уже имел проблемы с законом задолго до этих событий. К тому же, питая слабость к спиртному, он неоднократно по пьяному делу конфликтовал с местными жителями  и был  не единожды ими бит.
Сотрудник полиции безопасности, проведя допросы по горячим следам, выяснил, что никто из участников митинга лично ничего предосудительного из уст обвиняемого не слышал и вся информация гуляет по деревне на уровне слухов.
Другим подследственным  оказался начальник местного пограничного кордона Пеетер Кяйс, состоявший в этой должности  последние 15 лет. Его обвиняли в том, что он отговаривал людей от участия в  шествии, предупреждал, что всё может закончиться грабежами и давал понять, что при попытке проникновения на территорию пограничного кордона он отдаст приказ стрелять на поражение. Эти обвинения также не нашли подтверждения, а местный житель Семён Колбасов в конце концов признался, что распускал вышеназванные  слухи  на почве личной непрязни к Кяйсу. Отношения местных жителей с пограничниками были действительно не безоблачными, поскольку последние жёстко контролировали пребывание рыбаков  на озере, требуя регистрироваться при выезде и возвращении, не разрешали ставить сети вблизи границы во избежание недоразумений с российской стороной, запрещали выход на озеро раньше или позже установленного времени и т.д.  Мне во всей этой незамысловатой истории показалось интересным другое: во время митинга  один из местных активистов,Николай Кусов, увидев приклеенный  к окну Горуправы  плакат с гос. гербом Эстонской республики, с криком «долой» бросился внутрь здания. Вместе  с Евгением Орловым, сыном бывшего директора школы Виктора Орлова, они сорвали герб со стены и изорвали его на куски. Ни полиция, ни погранохрана на это не отреагировали!!! Наверное, не случайно следователь подчеркнул в тексте допроса вышеназванный факт, прекрасно понимая, что привлечь виновных к ответственности он уже не в силах...Это было началом конца независимой Эстонской республики и возможные выкрики подвыпившего начальника почты уже ничего не могли изменить. Демонстранты прошлись по деревне,  периодически выкрикивая  «долой», но от проникновения на территорию   кордона  воздержались. Возможно, поверили слухам, что пограничники в этом случае откроют огонь. Как явствует из допроса  Пеетера Кяйса, применить оружие его подчинённые могли лишь  по прямому указанию Министра внутренних дел или уполномоченного им лица. Такая вот история…

                                                            Подробнее читайте здесь...




           
                                  Здание пограничного кордона в Калласте ( сер. 1930-х)



                                               Март 1940. Инцидент в ресторане

Размещение советских военных баз на эстонской территории осенью 1939 года стало предвестником грядущих трагических перемен в судьбе  республики. После поражения Финляндии в Зимней войне давление России на прибалтийские государства усилилось. Просоветски настроенная  русская молодёжь Причудья  всё более открыто демонстрировала  радость по поводу происходящего и не скрывала своего злорадства в связи с уступчивостью Эстонии «наезду» Москвы. Нижеприведённый эпизод  тому подтверждение. На дворе был конец марта 1940 года. До «кончины» Эстонской республики оставалось менее полугода. Итак…
17 марта 1940 года четверо молодых людей из Калласте «хорошо сидели» в зале местного ресторана «Kodu». Это были Пётр Ратман (1919), Андриан Кукин (1923), Пётр Кукин (1916) и Милентий Горюнов (1913). Ближе к полуночи,  «приняв на грудь» они начали задирать присутствовавших в заведении эстонцев. Так,  Милентий Горюнов, открытым текстом заявил, что "все эстонцы скоро окажутся в Сибири". Пётр Ратман, с свою очередь,  с ехидством в голосе наставлял Эдуарда Куузика: « Так у кого теперь г. Выборг? Финны всё ещё обрежут  нам уши и языки? Вы живёте как в мешке, осталось лишь затянуть горловину и вам конец. Скоро Эстонская республика  «спечётся». Мы вас всех прикончим, когда  Кукин из России вернётся» (вероятно, имелся в виду Иосиф Кукин, сбежавший  в СССР в 1938 году. «Возмутители спокойствия» понятия не имели, что вышеназванный Кукин на тот момент ещё отбывал трёхлетний срок заключения за нарушение границы в одном из советских лагерей, прим. автора). После словесной перепалки, разгорячённые  от выпитого спиртного и чувства полной безнаказанности,  молодые люди затянули  песню на эстонском языке на мотив мелодии танго:
«Saaremaa on nüüd Vene asumaa
Ta ei ole enam eestlaste maa
Seal on uhked metsad, aasad
Seal on kindlad vene baasid
Rahvas kurb seal
Sest, et elab Venemaal.
Ennem oli pealinn Tallinn,
Aga nüüd on ainult Stalin
See on rahvale kurb lugu
Kõva sõjavägi nüüd Saaremaal.
Kao mats rukki, ütlen sul ma
Muidu saad minu käest latiga.»
Словам  этой песни красногорских парней обучил  молодой баянист  из Муствеэ Леонид Ильин (1920), который пару недель до этого приезжал в Калласте в составе самодеятельный труппы Муствеэнского просветительного общества. Он, в свою очередь услышал их от некоего Михаила Колпакова из Кохтла-Ярве, который , будучи проездом в Муствеэ, исполнил сей «шедевр» в кулуарах местного ресторана «Пейпси».
«Раззодорив» публику провокационной песней компания перешла на русскоязычный репертуар и дружно затянула «Казачью», особо налегая  на этот куплет:
"Казачью степь увел товарищ Сталин
От нищеты, и горя, и оков,
И первый раз большое солнце встало
Над молодой землей большевиков.
А если враг нагрянет с новой силой -
из ножен шашки снова вырвем вон.
Веди нас в бой товарищ Ворошилов
Донецкий слесарь, боевой нарком."
Солировал Пётр Ратман, который позже признался, что выучил полюбившуюся песню, когда слушал советские радиопередачи.
Отчаявшись призвать молодых людей к порядку, хозяин ресторана Лейнбок в конце концов вызвал местного констебля…
На следующий день политическая полиция по горячим следам начала расследование инцидента, скрупулёзно собирая улики на участников вызывающей акции. Согласно собранной информации, лидером в компании был Пётр Ратман, Он не скрывал своих коммунистических убеждений, иронично относился к существующему в Эстонии строю и часто бузил по пьяному делу. Имея на руках повестку  в эстонскую армию, он, по слухам, планировал сбежать от призыва в Советский Союз.
Андриан и Пётр Кукин также считались  просоветски настроенными  личностями, причём Андриан  имел в прошлом судимость за кражу. Свидетели показали, что Пётр Кукин был настроен наименее провакационно и пытался успокоить своих товарищей.
Милентий Горюнов также привлекался к суду за воровство, а на момент этой истории относился к числу политически неблагонадёжных лиц.
Был допрошен и отец Андриана Кукина, как самого молодого из арестованных. Он нёс ответственность за поведение несовершеннолетнего сына. Однако, родитель честно признался, что бессилен отучить своё чадо от практически ежедневного употребления спиртного. К тому же сын ходит в озеро , а среди рыбаков принято «принимать на грудь»  для сугрева.
Посетитель ресторана Эдуард Куузик, которого молодые  люди задирали больше всего, в ходе следствия трагикомичным образом не смог вспомнить ничего из произошедшего. «Слышал от других, что я находился 17 марта в ресторане «Коду», где поссорился с русскими парнями. Сам я ничего не помню, поскольку был в тот вечер в стельку пьян."- поведал он на допросе удивлённому следователю.
Финал этого малоприятного инцидента вполне предсказуем. Поскольку ещё действовали законы Эстонской республики, то решением директора Департамента полиции за № 1374 Пётр Ратман, Андриан Кукин и Милентий Горюнов были приговорены к штрафу в 30 крон или, в случае невыплаты последнего, к  двадцати дням тюремного заключения. Петру Кукину был выписан штраф в 10 крон или 7 дней тюрьмы соответственно. Такая вот история. Остаётся добавить, что времена Эстонской Республики подходили к концу и вызывающе издевательское поведение  русских парней было лишь локальным проявлением нарастающего ликования одних и апатии и беспомощности других.
И напоследок, любопытные характеристики главных участников этой истории, добросовестно составленные  сотрудниками Политической полиции:
"Алексей Ильин известен в округе как бездельник, который демонстративно не ищет работу, из-за чего часто ссориться со своими родителями. Последние являются порядочными гражданами  и преданными эстонскому государству людьми. Родители не раз предлагали сыну помощь в поисках работы, однако он  игнорировал  их просьбы, предпочитая проводить время в  в компании молодых бездельников.
Пётр Потапович Ратман родился 14 октября 1919 года. Проживает в г. Калласте по улице Тарту 12, холост, постоянной профессии не имеет. Зимой работает в сапожной мастерской своего отца или  ловит рыбу. Поскольку своих сетей у него нет, то нанимается  помощником к другим рыбакам. Летом перебивается случайными заработками. Полученные деньги тратит на алкоголь. Под  воздействием  спиртных напитков  становится задиристым и часто затевает драки. Выпив, любит покуражится.  Над распоряжениями полиции демонстративно насмехается, показывая деревенской молодёжи, что не боится эстонских законов. Часто посещает увеселительные мероприятия, где, если выпьет,  хулиганит и нарушает порядок. Под судом и следствием до сегодняшнего дня не состоял. Среди местной молодёжи слывёт лидером и заводилой. В политической деятельности замечен не был. По убеждению  – коммунист. Существующий в Эстонии строй, особенно в последнее время, не поддерживает. Несколько раз пытался уйти через границу в Советский Союз. Согласно собранным сведениям, вместо того, чтобы 1 апреля отправиться на военную службу, планирует сбежать в СССР вместе с другими, призванными в этот же день в армию, молодыми людьми.
Андриан Ермилович Кукин родился 8 февраля  1923 года. Проживает в г. Калласте по улице Ынне 4, холост, образование 6 классов. Средства на проживание зимой добывает рыбной ловлей, летом  скупкой и перепродажей рыбы. Своего имущества не имеет. Выглядит старше своих лет. В последнее время пристрастился к алкоголю, из-за чего всегда стеснён в средствах. Распоряжения полиции выполняет нарочито неспешно и с  ехидной улыбкой на лице. Решением Йэгеваского окружного суда от 5 марта сего года был наказан за кражу. Как несовершеннолетний, передан на поруки родителям. Придерживается коммунистических убеждений. По праздникам провоцирует ссоры и драки с эстонцами. Родители не в состоянии повлиять на Андриана Кукина, особенно по части пристрастия  к алкоголю. Отец  последнего, Ермил Кукин, сам заядлый алкоголик.
Милентий Иванович Горюнов родился 6 июня 1913 года. Проживает в г. Калласте по улице Садама 12, холост. Зимой зарабатывает на жизнь ловлей, а летом  продажей рыбы. По характеру сравнительно спокойный, но под воздействием алкоголя, к которому очень неравнодушен, становиться задиристым . В политической деятельности замечен не был. По убеждению – коммунист, эстонские государственные порядки не поддерживает. Ранее был наказан  за кражу двумя месяцами тюрьмы условно. Распоряжения полиции исполняет неохотно.
Пётр Ермилович Кукин родился 11 июля 1916 года. Проживает в г. Калласте по улице Ынне 4, холост. Зимой рыбачит, летом  промышляет продажей рыбы по хуторам. Большой любитель выпить. Практически все заработанные деньги  тратит на алкоголь. По характеру тихий как на трезвую, так и на пьяную голову. Распоряжения полиции выполняет беспрекословно. По убеждению – коммунист, но в активной деятельности до сих пор замечен не был.

Post scriptum.

Кукин Пётр Ермилович     1916 Место службы 3 батальон 466 СП  125 СД. Арестован 20.09.41 Приговорён 12.10.41 по статье §58-10 ( пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти) к смерти.  В обвинении сказано:" Подсудимый Кукин во время нахождения его в батальоне проводил контрреволюционную агитацию, направленную на дискредитацию Красной Армии и высказывал пораженческие взгляды.Кроме того, принимал участие в составлении плана побега из части, из которой имел намерение совершить побег, но был задержан. На основании вышеизложенного Военный Трибунал приговорил Кукина Петра Ермиловича по совокупности совершённых преступлений и на основании ст. 58-10 УК подвергнуть высшей мере наказания - расстрелу без конфискации имущества за отсутствием такового. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит." Приговор приведён в исполнение 18.10.41.
Кукин Андриан  Ермилович  1923 Доброволец Красной армии. 11.11.41 был приговорён к 3 годам заключения. В обвинении сказано:" Активно участвовал в коммунистических шествиях, был их организатором, распевал коммунистические песни. Добровольцем вступил в Кр. армию, где сражался против нем. войск за великую родину и за Сталина." Благодаря проекту "Rahvuskaaslased" удалось прояснить дальнейшую судьбу Кукина Андрея. 01.09.44 он был помещён в немецкий концлагерь Штутгоф на территории современной Польши. Официальное обвинение: "Антигосударственная деятельность". Лагерный номер - 80422. Дальнейшая судьба заключённого мне пока неизвестна. Велика вероятность, что Андрей Кукин погиб в вышеназванном или ином концлагере. Домой не вернулся.
Ратман Пётр Потапович     1919 27 СП, командир батальона, капитан. Умер от ран 22.03.1945. Латвия, район Салдус, волость Блиденес, с. Беюкрогс.
Август 1941. Случай в Таллинне

В переломные моменты истории жизнь человеческая мало что стоит и никто из земных обитателей не знает наверняка, что с ним приключится завтра. Герой этой незамысловатой истории – Пётр Долгов (1910), уроженец  нашего города.
Его отец, Варфоломей Долгов,  был в Калласте  не последним человеком. Занимаясь скупкой и перепродажей рыбы, он построил  каменный дом и приобрёл грузовую автомашину «Мориц». В семье было 6 сыновей, но ко времени нижеследующей истории в живых оставались лишь трое – Иван, Павел и Пётр. Лев Долгов не вернулся из немецкого плена ещё в Первую мировую, Калистрат умер в 1922 году, а Ерофей, если верить  рассказу  Петра Долгова, был расстрелян в 1925 году за дезертирство из эстонской армии (см. здесь). Постаревший отец передал в конце 1930-х годов бизнес сыну Ивану, который, ведя разгульный образ жизни, довёл семейное предприятие до банкротства. За долги  отбирают  дом и грузовой автомобиль. Отца берут на иждивение замужние дочери, а братья пускаются в «свободное плавание». Виновник произошедшего, Иван, устраивается охранником в Таллинскую  тюрьму, Павел  рыбачит в родной деревне, а Пётр перебирается в столицу и работает каменщиком на   стройках. Здесь же  он встретит установление в Эстонии в 1940-м году советской власти. После нападения Германии на СССР наш герой добровольно вступает в Красную армию. Его определяют в 7  истребительный батальон, расквартированный километров в 15 от Таллинна.  К началу августа 1941 года вся южная Эстония уже была занята немцами. В столице царит нервозная обстановка. Ивана  Долгова вместе с подведомственными ему заключёнными  эвакуируют  в  советский тыл.

Пётр  остаётся в Эстонии. 10 августа 1941 года его командируют из воинской части в Таллинн  для  починки армейского грузовика  и приобретения продуктов и обмундирования для бойцов отряда.  Долгов выполняет роль проводника для русских солдат, т.к.  знает город и владеет эстонским языком. Оставив грузовик в ремонтной мастерской, красноармейцы  отправляются на поиски хлеба. Питая явную слабость к спиртному, Пётр Варфоломеевич  во время увольнения  «принимает на грудь» аж 6 литров пива, а на оставшиеся 22 рубля покупает 2 флакона одеколона. Вернувшись за машиной, Долгов со товарищи узнают, что ремонт ещё не закончен и… выпивают  одну бутыль  вышеназванного «парфюма». Директор мастерской, угостив,  говорившего с  ним по эстонски, бойца папироской, пригласил Петра в  подсобку, куда принёс   стаканы и предложил разбавить оставшийся одеколон водой. Что и было сделано. Пока солдаты ремонтировали грузовик, наш герой  вёл с вышеназванным директором задушевную беседу, перемежая её порциями спиртосодержащей жидкости. Руководитель станции техобслуживания с игривым названием "Пионер" поинтересовался у Петра Долгова, где проходит линия фронта, на что последний внятного ответа дать не смог. Расспрашивал незнакомец  и о семье. Для чего-то записал  домашний адрес  собутыльника и предложил 25 рублей на папиросы. Когда ремонт грузовика был завершён, начальник мастерской выставил счёт в 379 рублей, что по мнению  сопровождавшего машину в ремонт офицера было чересчур. Ведь всю работу выполняли солдаты, а мастерская лишь предоставила запчасти и помещение. Пётр Долгов вступился за обиженного директора-эстонца, которому лейтенант заплатил лишь  83 рубля, посчитав, что ремонт больше не стоит. «Я на стройке по 300 рублей в день зарабатывал, а Вы человеку такую мелочь платите! » - кричал он далеко не трезвым  голосом . От греха подальше Петра Долгова разоружили, отобрав у него винтовку и гранату. Тот наотрез отказался возвращаться в отряд и  требовал вернуть оружие. Заявлял, что останется в Таллинне, чтобы арестовать подозрительного начальника  мастерской. Вдрызг пьяного Долгова силой затолкали в грузовик. По дороге в часть он бормотал, что продался директору за 25 рублей. На проштрафившегося красноармейца завели дело, главным обвинением в котором стало подозрение в «передаче секретной информации агентуре врага». Один из соучастников распития одеколона сообщил на допросе, что Пётр Долгов  договорился  до того, что заявил  о своих симпатиях к немцам. На что «вражеский агент» в лице начальника ремонтной мастерской, якобы, сказал: «Тогда будем действовать вместе!» и сунул Долгову в карман злополучные 25 рублей. При обыске у нашего героя  изъяли  золотое кольцо 56 пробы, «николаевский» серебряный рубль и 5 фотографий с видами Таллинна. Всё это, по словам Петра Долгова, он присвоил во время обыска в одной из таллиннских квартир. На одной из фотографий был запечатлён таллиннский порт, что было расценено следствием как намерение передать врагу "шпионские сведения". Наверное, в моральной нечистоплотности
и в пристрастии к спиртному нашего героя, действительно, можно  обвинить, но в предательстве, вряд ли. К такому же мнению пришли и советские спецслужбы, правда, лишь в 1963 году!!! ( см. фото).
Приговор по этому происшествию  в деле отсутствует. Фронт стремительно приближался и лиц, находящихся под следствием, должны были  эвакуировать  в советский тыл, но увы, … следы  арестованного затерялись.  Проверки, проведённые в 1942 и ,повторно, в 1947 году не выявили факта пребывания Долгова в советских тюрьмах и лагерях. Судя по всему, в августе 1941 года, он, воспользовавшись суматохой, бежал из-под стражи и укрылся в Калласте. По словам его жены, Долговой Агриппины (1908), зимой 1943 года её мужа арестовали в родном городе  и год спустя расстреляли в концлагере Клоога. Об этом, якобы, сообщалось в газете «Постимеес». Правда, ни номер газеты, ни дата публикации мне пока неизвестны. Одно можно сказать точно – войну Пётр Варфоломеевич Долгов не пережил. Вот уж воистину не знаешь, где найдёшь, где потеряешь...Такая вот история…




О чём он думал?

Уроженец нашего города Зинон Иванович Феклистов (1917) ( см. фото ниже) до недавнего времени считался пропавшим без вести в 1942 году. Его имя начертано на памятнике жителям г. Калласте , погибшим в годы Второй мировой войны. Действительная судьба этого человека оказалась несколько иной…
По окончании начальной школы в родном посёлке, Зинон Феклистов начинает осваивать ремесло портного. Во второй половине 1930-х годов в поисках работы  перебирается в Таллинн, где  женится на эстонке и получает должность  закройщика в пошивочной мастерской своего тестя. Вскоре после начала войны, 27 июля 1941 года, его мобилизуют в Красную армию и направляют в строительный батальон, дислоцированный на территории Архангельской области. Семья осталась в Таллинне. После начала формирования Эстонского стрелкового корпуса рядового Феклистова определяют в первый запасной эстонский полк. Но на фронт попасть не удалось. Тяжело заболев,  Зинон Иванович до сентября 1942 провёл в госпитале, по выходе из которого был признан негодным к строевой службе по состоянию здоровья и направлен в г. Свердловск,  в 286 военно-строительную колонну. Здесь его назначают  на должность портного в цех по пошиву военной формы. С этого момента и начинается история, изложенная сухими строками дела № 4285, заведённого на Зинона Феклистова Отделом контрразведки «Смерш» Уральского Военного округа.
В обвинительном заключении, составленном в декабре 1943 года, сказано:« Феклистов З.И. среди рабочих  Строительной колонны 286 систематически проводил антисоветскую, профашистскую агитацию, высказывал пораженческие настроения и террористические намерения в отношении евреев, распространял клеветнические измышления  о положении трудящихся в СССР, восхвалял фашистский «новый порядок» и условия жизни граждан СССР, оставшихся на территории, временно оккупированной немецкими войсками»
Согласно свидетельским показаниям  Зинон Феклистов говорил буквально следующее:
О неизбежной победе Германии: « Германские войска начали летнее наступление, но успеха пока не имеют. Инициатива находится ещё в руках русской армии, но это всё временно, так как Красная армия собрала свои последние военно-технические и людские резервы старых и молодых возрастов и больше резервов у неё нет. Германия же, наоборот, имеет колоссальные резервы в людях, вооружении, а также лучшее моральное единство. При таких запасах продовольствия, какими располагает Германия, победа будет безусловно за немцами.»
О жизни в оккупированной немцами Эстонии: « Сейчас жизнь в Эстонии при немецком «новом порядке»  куда лучше, чем в Советском Союзе. Там нет карточной системы на хлеб, мясо и другие продукты.. Мужчины там получают на один день 1 кг. хлеба, из которого 600 грамм чёрного и 400 гр. белого. Женщинам и детям  выдают по 800 грамм хлеба. Остальные продукты получают неограниченно. А в Советском Союзе вот я, например, всё получаю по карточкам, да и то не полностью. Мясо по карточке не выдают, потому что не прикрепляют, в силу чего карточка пропадает. В Советском Союзе населении не живёт, а существует, оно не видит ни хлеба, ни мяса, ни других культурно-бытовых условий. Скорее бы победили немцы и принесли бы действительную жизнь.»
О жизни в СССР: « Советские рабочие страдают от голода как ни в одной капиталистической стране. Я работал в каменоломне и там нас заставляли работать по 11 часов, а кушать ничего не давали. Рабочие чуть с голода не подохли. Советское Информбюро зачастую сообщает о тяжёлом положении рабочих в Германии, но это неправда. Там рабочие работают меньше, а кушают лучше, чем здесь Наши рабочие сейчас,  как никогда выражают недовольство на Советскую власть за то, что она довела народ до полного голода. Рабочим карточки выдают, но не отоваривают. А колхозная система, безусловно, не в состоянии обеспечить продовольствием рабочих и Красную Армию. Спасти народ от голода может только капиталистическая система хозяйства.. »
Когда в пошивочную мастерскую пришли образцы новой формы для офицеров Красной армии, Зинон Феклистов, после примерки, заявил: « Немецкая военная форма и, в частности форма немецкого офицера, лучше, чем наша. Я хотел бы видеть себя в форме немецкого, но не советского офицера.»
О службе в эстонской армии: « В бывшей эстонской армии, когда я служил, мне было хорошо. Когда нужно, всегда получал отпуск в город, кормили  очень хорошо, одевали солдат хорошо. В эстонской армии я имел хромовые сапоги, здесь же хожу в старых сапогах. Офицеры со мной обращались прекрасно, так как я им готовил обмундирование.»
О превосходстве германской армии: «В германской армии сейчас кушают хлеб ещё из запасов прошлых лет. Мясом и другими продуктами их армия снабжается неограниченно, поэтому боевой дух немецкой армии высокий. Она при наступлении проходит в день по 100 км. и более, а наша Красная Армия от  6 до 8 км. Немецкие танки лучше, чем наши. У них танки могут ходить  не только по грязи, но и брать водные преграды. Советские танки не все могут брать водную преграду.  При таких условиях продвижения и запасах продовольствия победа будет за немецкой армией, которая бы принесла нам лучшую жизнь. »
Досталось на орехи и евреям: « После войны будем расправляться с евреями. Если бы я был большим начальником, то всех бы евреев истребил»
О пожаре в г.Камышлов: « В городе Камышлов сгорела казарма, в которой жили эстонцы. Во время пожара сгорело 800 человек, причём всё было подготовлено. Сначала эстонцев чем-то усыпили, а затем сожгли»
О смерти советского руководителя: « Для меня всё равно. Пусть хоть все до одного вожди умрут»
О советской пропаганде: « В прошлом году наши войска оставляли целые области, о чём советское Информбюро не сообщало, боясь подорвать моральное настроение народа. А теперь, когда Красная Армия заберёт один населённый пункт, то радио кричит об этом на весь мир и по целым суткам. Сообщения Совинформбюро о грабежах мирного населения  и издевательствах над пленными красноармейцами ни что иное как  выдумка и брехня. Никаких злодеяний и зверств со стороны немцев в действительности нет. Многие наши рабочие уверены, что Красная армия непобедима, но это неправда. Россия как государство не будет уничтожена, но советская власть рано или поздно всё равно немцами будет уничтожена.»
После  ареста и двухмесячного следствия  Зинон Феклистов был отдан под суд. Судебная коллегия Свердловского городского суда 30 декабря 1943 года вынесла приговор: «Феклистова Зинона Ивановича на основании ст. 58-10 ч. 2 УК  РСФСР  подвергнуть лишению свободы сроком на 7 лет с лишением избирательных прав  в течении 5 лет без конфискации имущества за отсутствием такового.»
Подсудимый полностью признал себя виновным. Мне даже показалось, что он с некоторой бравадой подтверждал  показания свидетелей. Единственное, что Зинон Феклистов категорически отрицал, это, якобы,  сказанные им слова о желательности  уничтожения евреев. В последнем слове  обвиняемый просил отправить его на фронт. Просьба была отклонена.
Что двигало моим соотечественником, когда он столь неосмотрительно, при свидетелях, ругал Советскую власть и превозносил  нацистскую Германию. Неужели он не понимал, что его арест – это лишь вопрос времени. Что даже невзрачная свобода по любому лучше, нежели тюрьма или лагерь. Что своими неосторожными словами он на долгие годы, а может быть и навсегда, отодвигает встречу с родными. Слабым утешением служит тот факт, что за малую толику подобных заявлений на фронте его ждал бы неминуемый расстрел.
И хотя с некоторыми утверждениями Зинона Феклистова трудно  не согласиться, в целом  эта история оставляет двойственное  впечатление. Наш герой не имел ни малейшего представления о сути нацистского режима и его дефирамбы в адрес гитлеровской Германии и её армии были лишь реакцией на «прелести» реального социализма, к тому же усугублённые войной.
Дальнейшая судьба Зинона Феклистова мне пока неизвестна. Вполне вероятно, он закончил свои дни в заключении. По крайней мере, в Эстонию он уже не вернулся. Такая вот история.


Фатальная встреча на Невском…
Его Величество Случай может как вознести, так и низвергнуть человека, сломав его карьеру и спутав жизненные планы. Нечто подобное приключилось с выходцем из нашего города Иваном  Варфоломеевичем Долговым (1913). О перепетиях судьбы его брата, Петра Долгова,  уже шёл рассказ выше. Иван же, после разорения в конце 1930-х годов торговой фирмы отца, перебрался в Таллинн.  К банкротству унаследованного от родителя  семейного предприятия по скупке рыбы, Иван, по словам брата Петра,  имел прямое касательство, поскольку вёл разгульный образ жизни. Пришлось продать заложенный дом и грузовой автомобиль «Мориц». Весной  1941 года, уже при советской власти, Иван Долгов устраивается надзирателем в таллиннскую тюрьму НКВД. После начала войны его вместе с заключёнными эвакуируют в тыл. Последующие три года мой земляк проведёт в должности тюремного охранника вначале  в Иркутской, затем в Ногинской тюрьме. Начальство заметило старательного, не обременённого семьёй работника и Иван Варфоломеевич пошёл на повышение. В феврале 1944 года ему присваивают звание лейтенанта Госбезопасности и назначают младшим оперуполномоченным. Поскольку освобождение Эстонии от гитлеровцев было уже не за горами, моего земляка переводят в резерв НКГБ  ЭССР и направляют  в Московскую область, поближе к Эстонии. Отсюда молодой лейтенант должен был «десантироваться» в родную республику сразу после узгнания немцев. Пребывая в прекраснодушном настроении он, в ходе очередной командировки в Ленинград, решил прогуляться по Невскому проспекту. Тут-то и произошла встреча, поставившая крест на его дальнейшей карьере в органах. Далее привожу полный текст докладной записки ст. оперуполномоченного Николая Румянцева, с которым  Ивана Долгова так некстати свела судьба…

После того как вышеназванная записка легла на стол заместителя наркома НКГБ ЭССР т. Михайлова, последовали незамедлительные оргвыводы и карьера Ивана Варфоломеевича Долгова в органах Госбезопасности закончилась, не успев толком начаться. Такая вот история...




На главную                           Немного истории ( продолжение)