?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...











                                          "Коммунистическая группа"

В начале 1930-х годов приключилась в нашем городе история, достойная литературного произведения или даже художественного фильма. В архиве хранится дело о «разоблачении в Калласте подпольной коммунистической организации» , состоявшей из  девяти местных жителей, самому старшему из которых едва исполнилось 25 лет.


Эта почти детективная история началась осенью 1933 года в доме Лукьяна Алексина, где собиралась  по вечерам молодёжь поиграть на вошедших в моду губных гармошках, попеть песни и ,чего греха таить, выпить, что покрепче…
Дабы не мешать другим домочадцам, компания вскоре перебралась  в стоявший на берегу озера рыбацкий домик , так называемый луб, принадлежавший семье Алексиных. Во время таких посиделок, продолжавшихся порой далеко за полночь, и начались разговоры о жизни в Советском союзе, такой  загадочной и манящей. Делились информацией из эстонских газет и советских радиопередач,  которые могли принимать немногочисленные владельцы приёмников, пересказывали слухи , ходившие по деревне. Говорили, что нет за озером безработицы и люди живут там на зависть нам, потому что власть в руках трудового народа. Раз в неделю группа собиралась у Павла Скороходова, который на свой страх и риск настраивал имевшийся у него приёмник на советские  радиостанции ( на фото дом, где молодые конспираторы слушали передачи из СССР, прим. автора).





Лукьян Алёксин каким-то образом установил связь с известным тартуским историком левых взглядов Хансом Круусом (1891 - 1976)(см. фото) и получил от него несколько экземпляров запрещённой газеты "Kommunist" (см. фото).









У некоторых в СССР были родственники, правда письма оттуда приходили крайне редко. У Лукьяна Алексина родной брат сбежал в конце 1920-х в Советский союз и, вроде бы, устроился мастером  на металлургическом заводе в г. Курган (Алексин Елпидифор Григорьевич, конструктор Курганского машиностроительного завода  был арестован 08.01.38 г, обвинён в шпионаже в пользу Эстонии и расстрелян 7 апреля 1938 года, прим. автора)
А в Эстонии кризис, стройки встали, да и озеро не может прокормить всех желающих. Молодёжь перебивается случайными заработками…Так раз за разом и родилась среди участников ночных  посиделок мысль о бегстве в СССР. Технически осуществить её было несложно, т.к. по ночам граница на Чудском озере практически не охранялась, а о радарах пограничники могли только мечтать.
Хотелось, однако, поговорить с теми, кто уже бывал ТАМ…
В деревне болтали, что живущий по улице Кирику Мартемьян Плешанков (см. фото) тайно «ходит» за границу. Встретив последнего в чайной, участник группы Николай Кусов, предложил Плешанкову посетить ночное собрание в лубе. Тот не возражал…. Мартемьян был старше всех собравшихся на очередную «тайную вечерю» не только по возрасту ( ему уже исполнилось 25 лет), но и по жизненному опыту. Родом из деревни Каргала, что в волости Кавасту, он уже несколько лет жил в Калласте в доме своей матери, которая вернулась в родную деревню после смерти мужа. За плечами у него были и разбитые в доме Евдокии Портновой окна, и украденные из сейфа работодателя 50 крон, да много чего ещё, совершённого в пьяном угаре. Все заработанное на «халтурах»  Мартемьян , по словам матери , тратил на папиросы и водку. Правда в последнее время он приоделся и по всему было видно, что у него завелись деньги. Как выяснится позже, уже с весны 1931 года  Мартемьян Плешанков работал на ГПУ ( Государственное политическое управление по борьбе с
контрреволюцией, шпионажем и чуждыми советской власти
элементами в СССР - прим авт.).
Познакомившись как-то на танцах в Колкья с неким Аугустом Тикком ,Мартемьян был немало удивлён, когда некоторое время спустя, поздним вечером в его дверь постучали. Вошедший, а это был всё тот же Аугуст Тикк, предложил выпить. За разговором выяснилось, что Тикк – сотрудник гдовского отдела ГПУ и уже не в первый раз  нелегально посещает  Эстонию. Советская тайная полиция подходила к делу серьёзно. Агентов вербовали из числа гдовских эстонцев, у которых в сопредельном государстве имелись родственники. Это снижало вероятность провала, т.к. на "родную кровь" вряд ли донесут в полицию.  Дополнительной страховкой служили письма , которые "гости" с того берега имели при себе.  Как то неловко "сдавать" человека, который принёс весточку от родни из России. Аугуст Тикк в 1925 - 1929 годах работал волостным писарем в д. Рябинник Гдовского района. Через два года сдал экзамен на звание ветфельдшера, но поработать по специальности не пришлось. За какую - то провинность его лишили права работать на медицинском поприще. Тут-то несостоявшегося ветеринара  и "подобрал" начальник Гдовского отдела ОГПУ Александр Тамме. Небольшого роста, очень коммуникабельный, Аугуст Тикк оказался агентом хоть куда. В Эстонии он  чувствовал себя как рыба в воде, легко находил общий язык с "нужными" людьми, а в случае опасности всегда вовремя уносил ноги. Оказавшись по ту сторону границы Тикк пользовался преимуществами рыночной экономики и закупал в эстонских магазинах товары, которые в СССР были большим дефицитом. Так, при первом посещении Калласте, агент ОГПУ приобрёл в местной аптеке 3 ртутных градусника, 3 упаковки камфоры, бутылку туалетной воды, фосфорный компас и тюк овечьей кожи. Втираясь в доверие к новым знакомым, Тикк на всякий случай предупреждал их, что у него при себе сверхядовитый газ, который он при необходимости, не моргнув глазом, применит. При первой встрече с потенциальным информатором, советский разведчик  "прощупывал" его на предмет надёжности и полезности. Если собеседник не подходил для вербовки, стоило прикинуться беженцем из Советской России и распрощаться. С Мартемьяном  Плешанковым всё было иначе. Тикк сразу понял, что перед ним  человек надёжный  и преданный делу коммунизма. Мартемьян посетовал на тяжёлую жизнь в Эстонии и поведал о сокровенном желании перебраться в СССР. Но ночной гость дал понять, что право жить в Советском союзе ещё надо заслужить, и сделать это можно, начав собирать сведения, представляющие интерес для советской разведки. Речь шла о состоянии дорог и мостов в Тартумаа, особенно грузоподъёмность последних, а также  численный состав и вооружение местного отделения  Кайтселийт и пограничной службы. За всё это, помимо «бонусов» на случай бегства в СССР, полагалось и весьма приличное денежное вознаграждение. Молодой человек без долгих раздумий согласился. Получив на «карманные расходы» первые 15 крон, Мартемьян Плешанков приступил к «работе». Несколько месяцев  спустя Аугуст Тикк появился вновь и,  оставшись доволен собранными сведениями , вручил «разведчику» целых 50 крон.
Следующее поручение было сложнее: выявить тех, кто по заданию эстонской полиции безопасности бывает в России с целью шпионажа. «Если в условленное время, - сказал агент ГПУ, - я не появлюсь, отправляйся через озеро сам». На вопрос: «А если поймают?» Аугуст Тикк ухмыльнулся: «Не бойся. Многие ходят и ничего» .Это задание Мартемьян, по его словам, «провалил». При следующей встрече на окраине  Калласте, он как мог оправдывался, утверждая, что вычислить эстонских шпионов непросто и посему похвастаться ему пока  нечем. Пришлось выслушать  от «гостя с того берега» много нелестных слов в свой адрес, самые мягкие из которых были - « с тобой каши не сваришь». Но деньги Аугуст Тикк всё же заплатил и поставил перед  «агентом» новую задачу: сформировать в Калласте «подпольную коммунистическую ударную группу» для подготовки  государственного переворота и установления в Эстонии пролетарской диктатуры. Ни больше ,  ни меньше…
В раздумьях о том, с чего же начать выполнение ответственного задания, Мартемьян Плешанков и получает приглашение посетить ночное собрание в рыбацком домике… Здесь он сразу же берёт «быка за рога».  Слегка остудив пыл желающих бежать в СССР, он предлагает им «поработать» вначале здесь, чтобы на новой родине их встретили «как героев» и разрешили остаться. Обещает, что замолвит «где надо» за них словечко, поскольку ТАМ  ему полностью доверяют. Для начала составили список  членов «ударной группы», который Мартемьян обещал передать в ГПУ, чтобы там знали об их существовании. Никто не возражал. После чего «руководитель», слегка расслабившись от выпитого спиртного,  поведал собравшимся о том, что он « агент советской разведки» и что в Колкья у них есть тайная типография и склад с оружием. Разинув рты, «подпольщики»  внимали рассказу о том, как Мартемьян зимой пешком пересёк границу на Чудском озере, где  его якобы уже ждали российские пограничники. Угостив беглеца спиртом , чтоб не замёрз, они укутали его в шубу с нашивками сотрудника ГПУ, дабы « скрыть от посторонних глаз» и доставили на ближайшую заставу. Здесь к «курьеру» отнеслись с большим уважением, поблагодарили за ценную информацию, причём рядовые пограничники принимали его за чекиста и отдавали честь. Через несколько дней перебежчика тайно доставили обратно на эстонскую границу, откуда он благополучно добрался до Колкья…За проделанную «работу», по словам Мартемьяна, он получает   60 крон в месяц и готов похлопотать , чтобы «зарплату» платили и другим членам группы , если они будут выполнять его указания.
Предупредив собравшихся, чтоб держали язык за зубами, Плешанков поставил перед ними задачу: собирать сведения, могущие быть полезными советской власти. Но том и разошлись…
После произошедшего  ночные собрания обрели уже совсем иной статус. Сформировался костяк подпольной организации в нижеследующем составе: Мартемьян Плешанков ( руководитель),
                         
Ульян Плешанков, Николай Кусов, Маркел Феклистов, Пётр Колбасов, Евгений Орлов,
               
Владимир Сапожников, Лукьян Алёксин и Пётр Свинков. Под  водку ( куда ж без неё!), которую щедро поставлял «председатель», молодые коммунисты  разучивали «Интернационал» и «Марш Ворошилова», слова которых где-то достал  Евгений Орлов. Он был сыном бывшего директора школы Виктора Орлова, единственный из членов группы имел гимназическое образование и «рассказывал товарищам много хорошего про советскую жизнь».
Руководитель «коммунистической ячейки» дал каждому из неофитов краткую, но ёмкую характеристику. Пётр Колбасов был признан самым надёжным и самостоятельным… Когда Мартемьян Плешанков в целях конспирации предложил всем вступить в легальную Социал – демократическую партию, последний наотрез отказался, заявив, что он «истинный коммунист» и готов хоть завтра убить президента ради «торжества коммунистического строя». В эстонскую армию он тоже не пойдёт, а если заберут силой, будет собирать там сведения, полезные для Советского союза.
У Ульяна Плешанкова , по мнению Мартемьяна , «деревянная башка», Николай Кусов всё готов делать «на ура», от чего  мало толку. Лукиан Алексин и Маркел Феклистов-  «одна кровь»-что скажет один, то тут же поддержит другой.
Самым «неидейным» был Пётр Свинков, который не скрывал, что хочет лишь посмотреть, как в Советском Союзе люди живут, и если не понравится, то вернуться обратно.
Проводил Мартемьян Плешанков и политзанятия среди молодых «партийцев». Его познания  в «научном коммунизме» были весьма своеобразны. Например, слово «коммунист» он переводил слушателям как « бродяга», а слово «политика» не иначе как « деревянная голова». Получалось, что члены группы - «деревянноголовые бродяги». Чего в таком переводе было больше, тонкого чувства юмора или элементарной безграмотности, судить не берусь, но присутствующие смеялись от души.
Несколько раз, следуя законам конспирации, «шеф» устраивал новичкам испытания на преданность организации и себе лично. Как- то он приказал всем написать заявление о вступлении в подпольную группу. Забрав листочки, сказал, что передаст их в полицию безопасности, если кто-либо струсит и попробует уйти…  В другой раз сообщил , что к нему вечером наведывались  пограничники, когда в гостях у него был сам Аугуст Тикк. Они еле унесли  ноги через задний двор, пока мать открывала дверь непрошенным гостям. Поэтому он решил больше не рисковать и распускает организацию. Поднялся шум, все стали уговаривать Мартемьяна не делать этого. Последний, выждав театральную паузу, заявил, что это была проверка и он лишь хотел удостовериться, не разбегутся ли его подчинённые при первых же трудностях. Многие были недовольны такой провокацией. Руководитель их успокоил, сказав, что его проверяли намного строже. После чего вернул написанные ранее заявления, предложив их тут же сжечь, и  добавил , что все прошли проверку и он отныне им полностью доверяет.
К активной деятельности  « ударная коммунистическая группа», как они себя называли, приступить не успела . Собраться удалось не более десяти раз, как по деревне поползли слухи…Не на шутку испугавшись, Плешанков принимает решение срочно бежать в Россию, пока  полиция безопасности не вышла на след «заговорщиков». В «первом эшелоне» покинуть Эстонию согласились пять  человек: сам Мартемьян, а также Фёдор Сапожников, Ульян Плешанков, Пётр Свинков и… Феофан Елинкин. Последний в группу не входил и примкнул к «беглецам» случайно. По пути к некоему Калеву за невыплаченной зарплатой, он повстречался возле чайной с Мартемьяном Плешанковым , который и предложил ему сегодня вечером плыть вместе с ним в Советский Союз, где тот  найдёт хорошую работу. Феофан Елинкин , не долго думая, согласился. Около 10 часов вечера в окно его дома постучала мать Мартемьяна Плешанкова, которая попросила Феофана зайти к ним. Сказала, что некий эстонец хочет предложить ему работу. Накинув пальто, молодой человек направился к двери. "Сынок, ты куда?" - поинтересовалась мать. "Гулять. Скоро буду."- ответил Феофан. В доме у Мартемьяна была совсем иная атмосфера. Его мать знала о замысле сына, но поделать ничего не могла. Только всхлипывала и причитала: "Сынок, может больше не увидимся"...

По словам Ульяна Плешанкова, остальные члены подпольной ячейки плыть так сразу в Россию не решились. У него же на руках была повестка в эстонскую армию, куда идти не хотелось. Оставив под самоваром записку со словами" Прощай мамаша. Не знаю, увидимся ли ещё.", Ульян отправился на берег. Последнее собрание группы сопровождалось обильным возлиянием, т.к. председатель купил водки аж на две кроны. На дворе было 17 октября 1933 года. Дул западный ветер, что должно было облегчить плавание. В разгар обсуждения деталей «операции» раздался свист. Это стоявший «на стрёме» Пётр Колбасов подал сигнал тревоги, т.к. вдоль берега шёл пограничный наряд. Все бросились врассыпную, и когда, полчаса спустя ,собрались вновь,  недосчитались Петра Свинкова. Последний решил, что эта затея не для него и ушёл домой. Плыть пришлось вчетвером. Остальным членам группы было предписано , проводив товарищей,  «продолжить подпольную деятельность». Выждав неделю - другую, они должны были также перебраться в СССР…
Смеркалось. Отплытие назначили на 23.00.  Средство передвижения  обещал предоставить Ульян Плешанков, но в последний момент передумал, ограничившись лишь принесённым из дома парусом. Заявив, что ему жалко братьев, которым  не на чем будет ездить в озеро, он предложил взять первую попавшуюся под руку лодку. Что и было сделано . То оказалась лодка местного жителя Афанасия Цакухина, что , судя по всему, беглецов нисколько не смущало…С попутным ветром быстро достигли середины озера, ориентируясь по звёздам. Поскольку было темно и сгустился туман решили не рисковать и дождаться утра. Бросили якорь и …уснули. Наутро без приключений часам к 10.00 смельчаки добрались до советского берега, где Мартемьян Плешанков со знанием дела объяснил своим товарищам, где здесь что находится. Увидев приближающегося пограничника, он поднял вверх левую руку и долго её не опускал, чем немало удивил остальных. Это был условный знак, которому его обучил ещё Аугуст Тикк. По всей видимости, он означал, что это «свои», а не агенты, засланные эстонской стороной. Как бы то ни было, жест не произвёл на пограничника  ни малейшего впечатления и он, услышав, что молодые люди из Эстонии, тут же передёрнул затвор и вызвал подкрепление. Далее были тщательный обыск и допросы, допросы, допросы… Вначале на береговом кордоне, затем во Гдове,  до которого  арестованных заставили идти пешком 20 км. Интересовал сотрудников местного ГПУ лишь один вопрос: «Кто вас послал и с какой целью?» Разговоры пленников о желании остаться в СССР  пресекались на корню. Особое подозрение у чекистов вызывали однофамильцы Плешанковы. У Ульяна в д. Ветвенник Гдовского района проживал родной брат Максим. На него и некоего Беднякова на тот момент было заведено уголовное дело под кодовым названием "Молния". Суть обвинений мне пока неизвестна, но речь шла о каком-то "правокаторстве". Ульян Плешанков на первых допросах с гордостью рассказывал о "советском" брате, от которого до недавних пор приходили в Эстонию письма. Однако, узнав, что тот арестован, он на всякий случай меняет показания, утверждая, что письма из России приходили на имя отца, который их читал и писал ответ. Сам же Ульян мечтает лишь об одном - остаться в СССР и поступить на службу в Красную армию. Интересовалось ГПУ и личностью Мартемьяна Плешанкова - не агент ли он эстонской разведки и почему одет намного лучше остальных. Когда последний сказал, что купил новый костюм на честно заработанные деньги, ему не поверили, заявив, что в СССР рабочий человек себе такой костюм  позволить не может. Судя по всему, организатор побега любил прихвастнуть по поводу и без повода. Так сокамернику он зачем-то рассказывал, что "в Эстонии я жил очень хорошо, имел много денег и золота и ездил в Тарту на автомобиле". Эти слова, естественно, стали известны следователям, которые решили, что Мартемьян "засланный казачок". Допросили и Аугуста Тикка, недавно вернувшегося из очередной "командировки" в Эстонию. Тот, вероятно, от греха подальше, открестился от знакомства с Плешанковым. За нежелание говорить «правду» перебежчиков иногда били и грозили поставить к стенке, а в другой раз обещали заплатить!!!, если сознаются, что они эстонские шпионы.  В день на человека давали по 300 гр. хлеба, похлёбку из капустных листьев и воду. В камерах гдовской тюрьмы , куда  поместили несчастных, уже сидели местные страдальцы. Они  делились с беглецами превратностями своей судьбы. У некоего Николая  на озере заглох мотор и его унесло в Эстонию. Эстонская сторона, не долго думая , вернула его обратно, и теперь  бедолаге грозит до трёх лет лагерей за незаконное пересечение границы. Местный эстонец Кангро сидел за то, что не доглядел, как  колхозная корова ушла с пастбища и его обвинили в намерении присвоить колхозное имущество… Бывший житель Эстонии по фамилии Криворуков в 1925 году бежал в Советский Союз, но восемь лет спустя захотел вернуться обратно…
У меня сложилось впечатление, что советская сторона поначалу не знала, что делать с "идейными" перебежчиками. С одной стороны, хотелось получить от них максимум полезной информации и отправить обратно. Рассматривался вариант переброски всех четверых назад в Эстонию, но поодиночке и в разных местах. Это должно было убедить эстонскую Полицию безопасности, что ГПУ завербовало беглецов, что, в свою очередь, заставит эстонских "коллег" их "разрабатывать", т.е  работать "вхолостую". С другой стороны, если кто-либо из арестованных эстонский шпион, отпускать его назад никак нельзя. Парадокс ситуации заключался в том, что остаться в СССР  можно было лишь... в качестве заключённого, что вряд ли отвечало надеждам моих односельчан. К тому же советские спецслужбы крупно "прокололись", поместив задержанных не в одиночные камеры, как требовал протокол, а вместе с другими арестованными. Среди сокамерников красногорцев по Гдовской тюрьме случайно оказался некий эстонец по фамилии Каськ ( агентурная кличка "крот"), на которого у ГПУ были какие-то виды. По возвращении в Эстонию перебежчики могли рассказать о нём на допросах, что было нежелательно. Затем появилась идея отправить обратно лишь Елинкина и Сапожникова, "которые опасности не представляют, так как, судя по всему, были приданы Мартемьяну и Ульяну Плешанковым для декорации". Последних же собирались оставить в России. Причём, Мартемьяна планировалось отправить на "тройку"( "Тройка" - комиссия из трёх человек, выносившая внесудебные приговоры в СССР в 1930-х годах, прим. автора), а Ульяна привлечь по делу его брата Максима. Но вышестоящее начальство посчитало иначе. 20 ноября 1933 года командир  Гдовского погранотряда ОГПУ получил следующее предписание: "Согласиться с Вами об оставлении этих перебежчиков в СССР, ввиду опасения, что они по возвращении в Эстонию расскажут эстонцам о "кроте" - не можем. Они могут быть оставлены в СССР только в том случае, если следствием будет установлена их причастность к эстонским разведорганам, т.е. как наказуемые. Если виновность их не будет установлена, они подлежат возвращению обратно в Эстонию официальным порядком."
Эстонскую же сторону, судя по всему, украденная беглецами лодка беспокоила куда больше, нежели они сами. Так в официальном запросе на имя г. Блинова ( представитель СССР по разрешению пограничных конфликтов, прим. автора) есть такие слова:" Прошу Вашего распоряжения, чтобы указанные лица, в случае их задержания, были бы высланы в моё распоряжение. ОСОБО СРОЧНО прошу возвратить лодку за № А-199, украденную у беднейшего рыбака д. Красные горы Цакухина Афанасия вместе с парусом, вёслами, якорем и рыбаловными снастями, поскольку они ему  нужны, чтобы зарабатывать себе на хлеб".
Свою лодку Афанасий Цакухин получит назад лишь летом следующего  года, когда озеро освободится ото льда.
11 декабря 1933 года советские власти приняли окончательное решение вернуть  перебежчиков в Эстонию. Поскольку лёд на озере был ещё тонкий, передача состоялась на суше. Сидя в грузовике по дороге в Васкнарву каждый думал о своём…Мартемьян Плешанков убеждал товарищей, что те были недостаточно откровенны на допросах, поэтому им и не разрешили остаться. Кто-то печально произнёс: «Такова уж наша судьба…».
Затем было долгое разбирательство уже с эстонской Полицией безопасности, в ходе которого вскрылись все обстоятельства, предшествовавшие побегу. Были арестованы и оставшиеся в Калласте члены «ударной группы». Мартемьян Плешанков как активный участник подпольной шпионской сети получил 12 лет тюрьмы,  Петра Колбасова приговорили к 3 годам, остальные проведут за решёткой по полтора года. Петру Свинкову, как несовершеннолетнему на момент совершения преступления, сократят срок до 1 года. Феофан Елинкин, виновный лишь в незаконном пересечении границы, отсидит в тюрьме 20 дней. Стоит добавить, что по выходе на свободу, участникам этой истории запрещено будет селиться в Калласте  аж до 1939 года. Часть заключённых, в частности Мартемьян и Ульян Плешанковы, Николай Кусов, Евгений Орлов, Лукьян Алёксин, Меркурий Феклистов отбывали наказание в Таллиннской центральной тюрьме, остальные осуждённые (В. Сапожников, П. Свинков и П. Колбасов) были оставлены в Тарту. Некоторые члены "таллиннской группы" через многократные обращения к администрации тюрьмы добились перевода их в разряд политзаключённых и помещения в камеру к "старым" коммунистам, часть из которых сидела за решёткой ещё со времён мятежа 1924 года. По словам Николая Кусова, на формирование его мировоззрения огромное влияние оказали такие знаменитые сокамерники,как Георг Абельс (1898 -
1967)
и Фёдор Окк (1898 - 1941)(см. фото)
Общение с ними укрепило его в правильности выбранного пути.
Последующая судьба участников коммунистической группы сложилась по- разному. Пятеро из десяти, проходивших по этому делу, погибнут в годы Второй мировой войны.
Меркурий Феклистов - один из организаторов советской власти в городе, был  расстрелян членами "Омакайтсе" в Калласте 3 августа 1941 года.
Пётр Свинков после отбытия полуторагодичного заключения был сослан в г. Эльва. Здесь он женился на эстонке Лейде Раннасаар и взял её фамилию. Но с приходом немцев  ему припомнили "старые грехи" и арестовали. Два дня члены Омакайтсе держали Петра Свинкова на мызе Терла, затем привезли в г. Эльва и 21 июля 1941 года расстреляли. Обвинить его смогли лишь в пребывании в 1933 году пару месяцев в "подпольной коммунистической организации" и  в последовавшем затем заключении в эстонской тюрьме. Этого оказалось достаточно для вынесения смертного приговора... После войны, когда производилось перезахоронение казнённых, Лейда Раннасаар узнала своего мужа по костюму и документам. Он лежал на самом дне ямы, из чего она сделала вывод. что Пётр Свинков был расстрелян первым.
Лукьян Алёксин погиб в 1941 году в составе истребительного батальона. По данным общества "Мемориал" "Лукьян Алёксин был призван в Красную армию 3.07.41 Тартуским УВК. На основании свидетельских показаний его можно считать пропавшим без вести с июля 1941 года." По словам родственников, в частности сестры Степаниды и брата Дементия, Лукьян Алёксин воевал против немцев вначале во 2-м Тартуском истребительном батальоне, а затем в составе регулярных частей Красной армии. Погиб под Ленинградом в 1942 году.
Владимир Сапожников погиб на фронте в составе Эстонского стрелкового корпуса. По словам его брата Гавриила, "Владимир был призван в Красную армию 27 июля 1941 года. Вначале служил в стрелковом батальоне на территории Удмуртской АССР, а в мае 1942 года был переведён в ЭСК в роту противотанковых ружей". Последнее письмо, полученное близкими, датировано 31.10.42. В нём есть такие строки: "Ожидаем отправки. Хотели ехать 25 и 26 (октября, прим. автора). Если писем не будет, то что-то со мной случилось. Ожидаю столкновения с немцами". Обстоятельства смерти Владимира Сапожникова неизвестны. На сайте "Мемориала" сведения о нём отсутствуют.
Мартемьян Плешанков  расстрелян в г. Тарту в ноябре 1941 года.
Елинкин Феофан Андреевич 1908 м/р. Калласте. Летом 1941 года мобилизован в Красную армию, 925 стр. полк, умер 18.06.1942 года



Судьба Петра Колбасова заслуживает отдельного рассказа…  Вскоре после бегства  4-х членов группы  в СССР,  его призвали в эстонскую армию. Своё нежелание составить компанию  беглецам он объяснял тем, что поведение Мартемьяна  Плешанкова  показалось ему подозрительным. Мол, всё походило на  провокацию со стороны эстонской полиции безопасности.  Когда советская сторона вернула перебежчиков в Эстонию, сразу  же были арестованы и оставшиеся члены коммунистической группы.  Петра Колбасова прямо из воинской части препроводили в тюремную камеру. Отсидев  положенные по приговору два года, он был  обязан дослужить в армии оставшийся срок. По прибытии в Печоры, где располагалась воинская часть, коммунистически настроенный солдат столкнулся с враждебным отношением сослуживцев и командиров. Последние всячески провоцировали бывшего политзаключённого , ругая в его присутствии  Советский Союз. Дабы не сорваться и не угодить вновь в тюрьму, Колбасов принимает решение дезертировать из армии и перебраться в СССР. Симулируя болезнь, он добивается  направления  в больницу г. Тарту. После обследования, не выявившего, естественно, никаких признаков заболевания, Пётр Михайлович, вместо возвращения в часть, отправляется в родную деревню. Подбросить до Калласте согласился торговавший на городском рынке  односельчанин  Иван Кукин. Дав последнему денег на водку, Колбасов попросил не затягивать с отъездом. Мол, его отпустили из армии в отпуск всего на три дня. В Калласте въехали около часа ночи. Было 4 февраля 1937 года. Бывший заключённый, а ныне солдат Пётр Колбасов не видел родных около трёх лет. Но вместо того, чтобы постучаться в дверь отчего дома, он прямиком направляется на озеро и берёт курс на  границу. Позднее Колбасов признавался, что сдержать чувства было нелегко. Необходимо было воспользоваться темнотой, дабы к утру быть на советской стороне озера, а встреча с близкими могла спутать все планы.  Тем более, что в воинской части его, наверняка, уже хватились. Около 9 часов утра беглец подошёл к деревянному домику на полозьях, где коротали время российские  пограничники и попросился погреться…
Помещённый вначале в Гдовскую, а затем в Ленинградскую тюрьму НКВД, перебежчик должен был убедить следователей, что он не эстонский шпион. Петру Колбасову это удалось. Нашлись свидетели, подтвердившие факт его пребывания  в эстонской тюрьме в качестве политзаключённого. Это были советские шпионы, пойманные в Эстонии. Они отсидели положенный срок и тайно вернулись обратно в СССР, где их и допросили  сотрудники НКВД.  Не найдя доказательств сотрудничества Колбасова с эстонскими спецслужбами, ему разрешили остаться на жительство в СССР. В качестве места поселения определили д. Екатериновку Тарского района Омской области.
Примерно через год, в августе 1938, Пётр Михайлович был вновь арестован, уже по новому месту жительства. Обвинение всё тоже – шпионаж. Но через полгода, в мае 1939, дело было прекращено за недоказанностью обвинения… Пётр Колбасов скончался 23 октября 1942 года от туберкулёза лёгких в далёкой Сибири, там же он и похоронен.
P.S. Близкие, судя по всему, долгое время понятия не имели, где находится их родственник. По деревне ходили слухи, что с ним тайно расправились эстонские спецслужбы, мстя за коммунистические убеждения.
Оставшиеся в Эстонии родные Колбасова  были эвакуированы летом 1941 года в Кировскую область. Братьев Иосифа, Георгия и Семёна призвали на фронт.
На сайте общества Мемориал есть информация о них:
Ефрейтор Иосиф Михайлович  Колбасов убит в бою 21.03.1945 г. на территории Латвии.
Командир взвода мл. лейтенант  Георгий Михайлович  Колбасов погиб 28.12.1942 г. под Великими Луками.
Семён Михайлович Колбасов умер от полученных в бою ран в 1941 году.

Кстати, заваривший всю эту  "кашу" агент ОГПУ и военной разведки Аугуст Тикк  в 1938 году, в период охватившей Советский Союз шпиономании, будет арестован и расстрелян органами НКВД за шпионаж в пользу Эстонии!!!  В книге Ленинградский мартиролог читаем:
"Тикк Август Карлович, 1906 г. р., уроженец хут. Рябинник Трутневского с/с Гдовского р-на Лен. обл., эстонец, беспартийный, ветфельдшер колхоза, проживал: д. Нагинщина Гдовского р-на. Арестован 7 марта 1938 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 22 апреля 1938 г. приговорен по ст. ст. 58-6-10 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 5 мая 1938 г."


Вот уж воистину, неисповедимы пути Господни...





              На главную                                 Немного истории (продолжение)