?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Со стороны виднее...

               









Aira Kaal

Айра Кааль ( 1911 - 1988)  - эстонская писательница, родом с Сааремаа, до 1938 (год массовой эстонизации имён- прим.авт.) звалась Альма - Вильгельмина Кааль. Как и положено творческому человеку, часто использовала псевдоним. По окончании философского факультета Тартуского университета работала журналисткой. Во времена К. Пятса   увлеклась левой, в том числе коммунистической  идеологией, что среди тогдашней интеллигенции было модно. Войну провела в советском тылу, по возвращении в Эстонию работала преподавателем марксизма - ленинизма.  В 1951 году, наряду с другими "усомнившимися", исключена из партии,но после смерти Сталина вновь восстановлена. Поразительный факт: оставаясь всю жизнь преданной идеям коммунизма, она не побоялась в 1980 году подписать известное "письмо сорока". В этот же период написала книгу о метаниях творческой интеллигенции Эстонии в 1930 - е годы, которую при жизни не опубликовали. Уж не знаю когда и с какой целью Айра Кааль посетила Калласте, но из-под её пера вышло нижеприведённое стихотворение:


Küll on kaunis see Kallaste rand!
Kõrgete punaste kaljude all
lainetab Peipsi. Ta hõbesel veel
kalurid sõuavad õhtu eel.
Kaldakoobastes pääsude parv
pesi on uuristand... Tohutu arv!
Lapsed seal sulpsivad põlvini vees,
läikivaid karpisid otsides.
Kaldakoobaste punakal lael
rohetab aga põldmuraka pael.
Väänleva varre peal marjake must
valmimas, valmimas, valmimas just!


Kalurid noodaga kaugele sa
taadid veel üksinda randa jäid.
Võrgud ju lastakse sisse ööks,
hommikul näikse, kas õnnestus töö.
Kümmekond sülda on sügaval
rääbisepüünised paatide all.
Tõmmake, mehed! Nüüd ilmad on head,
täna saab saaki ja saama peab!
Olgugi raske - see töö pole halb!
Uhkesti, julgesti astub siin jalg.
Uhkesti, julgesti künnavad käed
sinisel põllul ja lainete mäel.

Küll on kaunis see Kallaste rand!
Kõrgete punaste kaljude all
lainetab Peipsi. Ta hõbesel veel
kalurid sõuavad õhtu eel.
                                                      1951

Известный русский поэт Виталий Амурский родился в Москве, но всегда считал Эстонию своим вторым  домом.  Здесь после войны  жил и работал его отец – писатель  и журналист Илья Амурский, и Виталий часто подолгу гостил у него. Кстати, Илья Амурский, в прошлом балтийский моряк, был автором подробной биографии знаменитого матроса Железнякова, прославившегося фразой "Караул устал" при разгоне Учредительного собрания в январе 1918 года. Первые пробы пера молодого поэта пришлись на середину 1960-х, но женитьба на француженке и диссидентские  настроения  привели в 1973 году к вынужденной эмиграции  во Францию, где Виталий Амурский и проживает до сих пор. Литература, тем более русскоязычная, за границей кормила плохо, поэтому подрабатывать пришлось  ведущим новостей в русской редакции Французского международного радио. Последние годы, вместе со своей второй женой Эвелин,  поэт каждое лето вновь  проводит в Эстонии, в полюбившемся ещё с советских времён городке Эльва.  Он живо откликается статьями на актуальные вопросы российско - эстонских отношений, печатает свои стихи в местных журналах. Однажды ( а  может и не единожды!) Виталий Амурский побывал  в Калласте и  облёк свои мимолётные впечатления  в стихотворные строки…



  На погосте староверов в Калласте


                  Красноватый песчаник,
                  Баба возле креста -
                                              Будто первопечатник
                                              Сделал пробу листа.

                                              Смерть. Но как то нелепо
                                              Думать даже про то -
                                              Сколько солнца и света
                                              Меж могил разлито.


                                              Сколько жизни в берёзах,
                                              В ворковании птах.
                                              В кудреватых белёсых,
                                              Мёдом бьющих цветах.


                                              Словно жизненным зёрнам
                                              Пробиваться вольней
                                              Над равниной озёрной
                                              У надгробных камней.

                                                                  Август, 2004




Степан Владимирович Рацевич прожил долгую и драматичную жизнь...
" Мое появление на свет произошло 20 августа 1903 году в захудалом уездном городишке Гдове на берегу Чудского озера, где был расквартирован пехотный полк, в котором военным врачом служил мой отец. Вскоре отца перевели в Петербург и мы втроем переехали в столицу. Разразилась Русско-Японская война. Отца мобилизовали и вместе с лазаретом отправили в Порт-Артур, где он и погиб.
Мы остались вдвоем. До февральской революции мать не знала материальных затруднений. Получала пенсию за погибшего мужа, пособие на мое воспитание, имела свои скромные сбережения. Любила путешествовать. Вместе со мной бывала в Москве, Киеве, Варшаве, Риге. Летом отдыхала в Крыму и на Кавказе. Осенью ежегодно навещала своего дальнего родственника Августа Раубера, известного анатома и хирурга, профессора Дерптского университета ." ( из книги воспоминаний "Глазами журналиста и актёра")
В 1913 году семья перебрались на постоянное место жительства в Нарву, которая  волею судеб в 1920 году со всеми её обитателями  оказалась в  составе независимой Эстонии. В 1921 году Рацевич окончил Нарвскую гимназию, поступил в Тартуский университет, однако не смог его закончить из-за нехватки средств. Работал на Русско-Балтийском заводе в Таллинне, на лесопильном заводе в Нарве, на сплавных работах под Нарвой, на табачной фабрике. Рано увлекся сценой, участвовал во многих спектаклях, появлявшихся на сценах Нарвы. С 1929 до 1940 года работал инструктором внешкольньного образования  в Причудье ( 1929 - 1932)  и в Принаровье ( 1932 - 1940) по линии Союза русских просветительных и благотворительных обществ Эстонии. Потом поступил на работу в редакцию газеты «Советская деревня». В 1941 году был арестован и  осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей по обвинению в сотрудничестве с буржуазной прессой ( в 1924 - 1929 г.г. был репортёром нарвских и таллиннских газет прим. автора) . В 1947 году был освобожден в связи с амнистией по случаю победы в ВОВ, но в 1949-м вновь арестован по старому делу. После скитания по тюрьмам  Таллинна, Ленинграда, Кирова, Красноярска Рацевич оказался в ссылке в Дудинке. В 1955 году был амнистирован, в 1956-м – полностью реабилитирован. С 1957 года жил и работал в Нарве. По выходе на пенсию в 1964 году стал писать мемуары, увидевшие свет лишь в 2005, благодаря стараниям сына Алексея, издавшего их за свой счёт. Умер Степан Владимирович  в 1987 году. Похоронен в Нарве.
В начале 1930-х  молодой журналист и театрал Степан Рацевич  в должности инструктора по внешкольной работе несколько недель провёл в Красных горах, оживляя местную культурную жизнь. О проведённом здесь времени он оставил интереснейшие воспоминания...



"За Тихоткой к югу береговая полоса Чудского озера преображается. Низменность переходит в холмистую местность и, что самое основное, люди уже не те, старообрядца не увидишь, население, живущее в маленьких деревнях и, главным образом, на хуторах, составляют эстонцы. Занимаются земледелием, имеют порядочные участки пахоты, покосов, выгонов для скота, лесные наделы, при случае, если хозяйства близки к озеру, рыбной ловлей. Если старообрядец на своем крохотном клочке земли вынужден заниматься огородничеством, то для эстонца с его богатыми земельными угодьями имелись иные возможности. Огородничество и рыбная ловля являлись подспорьем.
Ближе к Красным горам берег становится выше и круче. Словно маяк вырисовывается на крутом берегу в Кодавере эстонская кирка. Двадцать пять километров отделяют Посад-Черный от Красных гор, а как непохож ландшафт этих двух крупных населенных районов Причудья.
Название Красные горы точно и не вызывает сомнения. Селение раскинулось на высоком, красном берегу. Спрессованный красный песок отчетливо выделяется, если смотреть со стороны озера.
И вот что удивляет.
[Читаем далее...]
Большинство полуторатысячного населения Красных гор составляют старообрядцы, православных почти нет, около десяти процентов эстонцы.
Красногорцы – отличные рыбаки, славящиеся не только смелостью и отвагой, но уменьем круглый год не взирая ни на какую погоду ловить рыбу.
Выезжая летом на парусных судах, красногорские рыбаки добираются до Псковского озера, а в северном направлении ловят рыбу под Сыренцом. Зимой занимаются подледным ловом. Собираются артелями на лошадях, выводят маленькие домики-балки с припасами за 10-15 километров от берега и в течение надели остаются в озере. Красногорцам не страшны вьюги, бураны и даже весенняя пора, когда на льду образуются полыньи, то и дело проваливаются лошади, люди. «Пока ворон сидит на люду, - рассуждают они, - можно быть в озере!»
Зимними вечерами любил я выходить на отвесный берег и любовался картиной возвращения с озера кавалькады рыбаков на 10-15 лошадях. Рыбацкий поезд освещали многочисленные фонари на каждой подводе, создававшие впечатления иллюминации, доносились веселые песни, играли на гармони.
На берегу рыбаков поджидали скупщики рыбы. Сделки совершались на ходу. Не заезжая домой, рыбаки отгружали огромных пузатых лещей, сверкавших серебряной чешуей остроголовых судаков и красноперых окуней на автомашины, стоявшие около домов скупщиков, сразу же отправлявшиеся в Тарту.
Передовые рыбаки пытались организовать рыболовецкий кооператив. Ничего не получилось. Скупщики оказались сильнее, они успешно конкурировали, в некоторых случаях терпели убытки, платили за рыбу больше, чем кооператив, как только кооператив прекратил свое существование, цены были моментально снижены.
Красные горы не могли похвастаться хорошими домами, благоустроенными улицами, чистотой и порядком. В дождливую погоду глинистая почва расползалась на столько, что по улицам можно было пойти только в высоких сапогах. Все торговля сосредоточена на главной Тартуской улице. Маленькая базарная площадь в субботние дни наполнялась приезжими эстонцами с окрестных хуторов и деревень, продававшими поросят, шерсть, сельскохозяйственные продукты.
Когда-то каменная корчма на базаре превратилась в народный дом Красногорского русского просветительного общества.
Он копия народного дома в Посаде-Черном, меньшего размера с меньшими удобствами, совершенно не благоустроенный, с полуподвальным зрительным залом, низкой без всяких приспособлений сценой. В народном доме библиотека и читальный зал. Они существуют лишь по наименованию. Книг мало, читателей и того меньше, пара столов столь непривлекательного вида, что за ними никто не сидит. За отсутствием средств библиотека не в состоянии выписывать газеты и журналы. Хорошо если кто либо из членов правления принесет из дома прочитанные газеты и журналы, но это бывает редко.
Председателем просветительного общества является местный купец, торгующий мануфактурой, галантерей и … водкой Иван Федорович Павлов, очень энергичный в торговых делах, но мало заинтересованный в просветительной деятельности. Непонятно, почему его выбрали председателем и что заставило его взяться за просвещение народных масс.
Мой приезд совпал с началом великого поста, особенно чтимого старообрядцами. В эту пору все увеселительные вечера, спектакли, концерты отменены. Ежевечерне я наблюдал, как чинно шествовали в старообрядческую молельню одетые в длинные черные платья с накинутыми на голову черными платками женские фигуры, среди них преобладали пожилые женщины, но были и молодые. У мужчин длиннополые тоже черные пальто, на ногах высокие сапоги. Постится все без исключения старообрядческое население, не позволяя себе есть мясо и молочные продукты. Последняя седьмая неделя не разрешает употреблять в пищу рыбу. Едят соленые огурцы, кислую капусту, черную редьку, черный хлеб, запивая кипятком без чайной заварки с простым сахаром. И, тем не менее, у старообрядцев не считается зазорным в дни великого поста пить водку и напиваться до бесчувствия.
Комнату я получил в мезанине деревянного дома у зажиточного купца-старообрядца Иосифа Алексеевича Долгашева. Два окна комнаты выходили на главную улицу. Слева виднелась базарная площадь, за ней – народный дом. Хозяйка согласилась меня кормить, но предупредила, что отдельно готовить она не станет и мне придется есть вместе с хозяевами постную пищу. После первого обеда, состоящего из душистого грибного супа, отварного судака с жареным на постном масле картофелем и ароматичным вишневым киселем, я убедился, что теперь, наконец-то, стану получать настоящие домашние обеды, а что они постные, не имеет значения, во всяком случае с успехом заменят скоромную пищу, осточертевшую мне соленую свинину во всех видах.
Большая квартира Долгашева, состоявшая из прихожей, большой гостиной, столовой и спальни, была уставлена старинной мебелью. Из столовой дверь вела в магазин. Хозяин отлично говорил по эстонски, поэтому у него главными покупателями были эстонцы с хуторов, закупавшие мешками сахар, соль, москательные товары, мануфактуру. В столовую надо было проходить через гостиную, в которой стояла зеленая плюшевая мебель, по стенам висели поблекшие от времени репродукции картин русских художников, а в правом углу – множество икон, как мне сперва показалось, старого письма. Внимательно всмотревшись я убедился, что это не так. Все иконы были вышиты шелковыми нитками настолько искусно, что их было трудно отличить от обычных икон, написанных масляными красками. Их вышивала жена Иосифа Долгашева (забыл ее имя, отчество) с юных лет посвятившая свой досуг художественной вышивке. Сперва она занималась как бы совмещая приятное с полезным. Своими проворными руками она создала красивые, полезные вещи. Обычным и двойным крестиком, гладью, прямыми стежками, фестонами, ажурной и редкой гладью, «ришелье», паутинкой вышивались скатерти, занавески, наволочки, полотенца, салфетки и т.д. Но такая работа ее не удовлетворяла. Мечталось способом художественной вышивки запечатлеть лики святых, с помощью цветных шелковых ниток создать древнего письма иконы. Прежде чем приступить к этой работе, она долгое время молилась и, как она мне рассказала, во сне ей явилась Пречистая Дева Мария и благославила на этот путь.
Несколько раз я приходил к Долгашевой в комнату, когда она вышивала икону Божьей Матери. Я не узнавал рукодельницу. Она была непохожей на самое себя. В глазах светилась неземная радость, она буквально священнодействовала, в это время она отрешалась от окружающего мира, бесполезно было с ней разговаривать о посторонних, не относящихся к ее творчеству работе, не мои вопросы она отмахивалась рукой, давая понять, что отвечать не будет.
Глаза Божьей Матери полны чувства, которое в средние века определяли, как радость святой печали. Шелковые нитки в руках Долгашевой ложились на темный фон блестящего материала, как выразительные краски иконописца времен XV века. Приступая к работе и ее заканчивая Долгашева истово молилась и возносила благодарность за вдохновение и радость работы.
Позднее я узнал, что несколько вышитых икон Долгашева подарила в выстроенную в 1930 году Черновскую старообрядческую молельню, несколько ее икон украшают иконостас Красногорской старообрядческой молельни.
Пользуясь свободным от вечеров временем великого поста, я усиленно занимался с молодежью в библиотечной комнате, проводил громкое чтение художественной литературы, организовал несколько вечеров вопросов и ответов, на который пригласил специалистов –агронома, медицинского и ветеринарного врачей, юриста. Необычайный интерес среди всего населения вызвал литературный суд над произведением Всеволода Гаршина «Сигнал». Судили героя рассказа, железнодорожного рабочего Василия Спиридова, который в отместку за полученное от начальника оскорбление отвернул рельс с целью вызвать крушение поезда.
Литературный суд, устроенный впервые в Красных горах, вызвал благодаря интересной теме и тому, что он был театрализован горячее участие непосредственных его участников (председатель суда, прокурор, защитник, присяжные заседатели, свидетели) и в неменьшей степени зрителей, переполнивших до последней возможности зал народного дома.
Мой квартирохозяин Иосиф Алексеевич Долгашев, начитанный, с большим практическим багажом, как обвинитель образно доказывал, какое страшное преступление совершил Василий Спиридов и чем оно грозило для ни в чем неповинных пассажиров поезда, среди которых было немало детей и стариков. Не менее горячо защищал подсудимого учитель Д. Л. Горушкин, у которого было немало оправдательных доводов в защиту Василия. Железнодорожная катастрофа не произошла. Неграмотный Василий – жертва самодержавия, получив оскорбление действием, в состоянии невменяемости решил мстить, не думая о том, к чему может привести разрушение железнодорожного пути.
Оправдательный приговор, вынесенный присяжными заседателями, вызвал всеобщее удовлетворение. Литературный суд заставил многих задуматься над судьбой забитых, полуголодных людей, вроде Василия, и над теми, кто используя в личных интересах свою власть, чинят расправу…
Нельзя не залюбоваться в летнюю пору, когда Чудское озеро пребывает в покое, его зеркальной гладью, движением рыбачьих судов под белыми парусами незаметно продвигающихся до самого горизонта.
Прибытие парохода в Красные горы целое событие. На берегу собирается все население от мала до велика, наблюдая, как за 1-2 километра от берега к пароходу причаливает большая ладья занимающаяся перевозом пассажиров и багажа. Из за мелководья пароходу к берегу не пристать. Во время бури на озере, а это часто бывает в осеннюю пору, пароход проходит мимо Красных год, - из за сильной волны лодке с пассажирами и грузом невозможно к ней пристать.
В особо почитаемый местным старообрядческим населением Красных гор праздник Успения (28 августа) договорился с женой посетить молельню. День выдался на редкость безветренным, жарким и душным. Оделись по летнему в легкие одежды: жена одела ситцевое платье без рукавов с открытым воротом, голову покрывал газовый платочек, на мне были светлые брюки и апашка. В молельне своим внешним видом мы сразу же обратили всеобщее внимание. Еще бы, все женщины молодые и старые истово молились, одетые в темные сарафаны с закрытыми кофтами и черных платках на головах, по другую сторону молельни стояли мужчины в длиннополых сюртуках, нечто среднее между поддевкой и летним пальто.
Наша бесцеремонность в отношении туалета не осталась безнаказанной. Подошел какой-то пожилой мужчина, как потом я узнал, член приходского совета, и попросилжену проследовать за собой. Вышли на улицу.
-.Вы разве не знаете, - укоризненно сказал он, - что в таком виде в храм не являются, а вам, господин Рацевич, нашему инструктору просвещения, особенно должно быть стыдно и за себя и за жену. Попрошу больше не ходить к нам в молельню.


Erich Uibu (1921 – 1984) был моим коллегой не только  по профессии, но и по увлечению историей родного края . Сферой его интересов было прошлое и настоящее посёлка  Алатскиви и его окрестностей. Работая  учителем истории в  школе, он собрал внушительную коллекцию воспоминаний пожилых  людей  о днях минувших, издал путеводитель по  местным достопримечательностям, проложил краеведческую тропу, которая пользуется популярностью и поныне.  Собранные Эрихом Уйбо сведения об  истории развития образования в Алатскиви до сих пор являются незаменимым источником информации для исследователей. Его внушительная коллекция материалов стала основой фонда Эриха Уйбо в Историческом архиве.  Ваш покорный слуга обнаружил  в вышеназванном фонде интересные сведения об истории, образе жизни и занятиях жителей города Калласте , собранные неутомимым краеведом. Предлагаю вашему вниманию четыре статьи, написанные Эрихом Уйбо для районной газеты: "Из истории Калласте", "Калласте и Чудское озеро", "Дальние походы калластеских рыбаков" и "Калласте как районный центр".



А что пишут старгородские , простите, эстонские газеты про Калласте в уже такие далёкие довоенные годы. Много чего интересного... Мне лично было не оторваться. Ну например:

Калластеские рыбаки сломали руку жителю Пала
В посёлке Калласте рыбаки Николай Горюнов, Дмитрий Печёнкин и Пётр Гойдин напали на Рихарда Тросса, живущего в волости Пала. Мужчины били Трасса кольями и ногами, вследствие чего у Тросса сломалась кость руки. Врач признал повреждение тяжёлым, мужчины были взяты под охрану и препровождены в Тартускую тюрьму, поскольку дело представлено следователю. (Постимеэс 1934)




Наказан староверческий наставник
Окружной судья Муствеэ наказал наставника Калластеской староверческой общины Никона Кукина штрафом размером в 50 крон либо арестом на 25 суток за то, что тот провёл рождественскую службу не в утверждённое время (по новому календарному стилю), а 9 и 10 января, нарушив этим как закон о церквях и религиозных общинах, так и закон о праздниках и выходных. (Постимеэс  1935)




          И далее в том же духе...

  Художественный фильм "Karu süda"

Наш город, оказывается, попал даже в художественный фильм, и не в какой- нибудь, а в самый дорогой эстонский фильм, снятый за годы независимости. Знакомьтесь - " Karu süda" ( 2001 год), режиссёр Arvo Iho, бюджет 15 миллионов крон. Действие фильма происходит в Сибири в 1980 - е годы, но в целях экономии средств сцену с плывущими по реке староверами решили снять в Калласте. Правда режиссёра не устроило пение наших староверов и пришлось воспользоваться профессиональной записью, а в остальном... Прикольно смотрится на берегу сибирской реки ( по сюжету) местная лодка с номером ТМА . Режиссёр приказал номер замазать, но как - то не убедительно. Фильм так себе, мне был интересен лишь 5- минутный фрагмент с родным пейзажем.




                                                        Смотрите  46 мин. 25 сек.



Документальные фильмы


из жизни красногорцев ( и не только) обосновались в Киноархиве. На сегодняшний день я обнаружил следующие любопытные фрагменты...




1. Самый ранний и самый впечатляющий киноролик о Калласте ( 1929 г.)


2. Лов мутником зимой на Чудском озере ( 1937 г.) Смотрите на здоровье...


3.Рыбаки колхоза им. 21 июня ( Калласте) на зимнем промысле.( 1956 г. Звук!!!)


4. Лов по открытой воде в Калласте ( 1954 г. Звук!!!)


5. Пограничники размечают границу зимой на Чудском озере ( 1937 г.)


6. Рыбалка на Чудском ( сер. 1930 - х)




                                Все, кроме второго смотрите здесь...




На главную                                  Не оскудела талантами земля красногорская...