?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории

Впрочем, Калласте ещё долго сохранял вид типичной рыбацкой деревни, протянувшейся вдоль берега :                                                                                                             Улица Тарту (Выйду). 1929 год  
ни асфальтированных дорог, ни электрического освещения, ни многоэтажных домов с удобствами, ни прочих благ цивилизации местные жители не знали. Современные средства связи и массовой информации ограничивались несколькими телефонами ( горуправа, аптека) и радиоприёмниками. В середине 1930 -х годов была выложена камнем городская площадь с прилегающими улицами Туру и Кирику.


Пересечение улиц Тарту ( Выйду) и Садама, 1938 год

Окна не занавешивали, чтобы зимними вечерами ориентироваться по свету керосиновых ламп.
Главным транспортным средством были лошади. Их покупали для зимнего лова, а весной продавали хуторянам, т.к. держать лошадей круглый год было накладно.




У многих были велосипеды. Считалось, что жених без велосипеда - не жених!



Некоторые состоятельные семьи из числа скупщиков рыбы имели даже грузовые автомобили.



Чего было в достатке, так это магазинов. Аж 17 штук !!! Оборот их, впрочем, был невелик.





 


Занятия

Рыболовство
До 1917 года на Чудском озере ловили главным образом леща и снетка. Сушёный снеток имел большой спрос на российском рынке и в Калласте в начале 20 века было 15 снеткосушильных печей. Это одна из них...


 

























Красногорские рыбаки с ризцем (1909 год)

Ловили также сига на Ладожском озере . Из Калласте в сезон на Ладогу уходило до 60 лодок ( 200 - 240 человек)


 
                                   Рыбацкая лодка


Рыбу сбывали скупщикам из Санкт -Петербурга, а на вырученные деньги привозили домой столичных гостинцев и приобретали иконы для молильного дома. За сезон на звено ( 4 чел.) зарабатывали до 1000 рублей.
Вернуться старались к  Успенью  28 августа (Успение Пресвятой  Богородицы), на худой конец на Покров (Покрова Богородицы) 14 октября.
После отделения Эстонии от России путь на Ладогу стал недоступен и пришлось переключиться на внутренние водоёмы ( Чудское, Выртсярв и др.), и процент занятых в рыболовстве упал в Калласте с 65% до 35%.



Красногорские рыбаки возвращаются с озера. 1926 год

Зимой практически все мужчины выходили на подлёдный лов сетями и мутником,  часто ночуя на озере в таких вот домиках ( лубах) , т.к. за короткий зимний день иначе было не обернуться.




Лубы в Разлоге. 1909г.

"Зимняя рыбалка мутником на Чудском озере в 1937 году" (смотрите фильм)

Один день из жизни красногорских рыбаков летом 1938 года запечатлел фотограф Карл Сарап ( фотоальбом)

   Не отказывали в удовольствии  половить и на сикушку.


 

    Зимняя рыбалка на Чудском озере  1926 год

Строительство
Популярен был также отход на строительные работы в города, помещичьи мызы и хутора. Местные мастера строили замок в Алатскиви (Alatskivi loss) в конце 19 века и мостили Ратушную площадь (Raekoja plats) в Тарту (Tartu).  После установления границы между Эстонией и Советской Россией в 1920 году основными районами отходничества становится сельская местность, где на создаваемых в ходе земельной реформы хуторах возводятся хозяйственные постройки, что в свою очередь способствует более тесному общению с эстонцами, вплоть до создания семей, что в прежние времена было большой редкостью. Мой дед по отцу таким образом "привёз" себе невесту - эстонку.



Мой дед Ермил ( справа) на строительном объекте в 1930-е годы...

Огородничество
Побочный доход приносило выращивание на продажу лука и цикория, который заменял дорогой кофе.



                                                    Заготовка цикория 1924 год


Некоторые семьи держали скот...


                                        Местное стадо, 1930-е  годы


Пастушеское детство

В детстве отец,  упрекая  меня за нежелание  учить уроки, всегда приговаривал: « Я в твои годы уже коров пас , а ты на всём готовом живёшь и учиться не хочешь».  Помню, я порой огрызался:  «Подумаешь, работа. Целый день на свежем воздухе, ничего не делая. Коровы ведь сами пасутся». Отец обижался и переставал со мной разговаривать.  Так я и не сподобился расспросить  родителей  подробнее об их  пастушеском детстве…. А ведь это была                                                                         печальная страница истории нашего города, страница, которая, к счастью, перевёрнута навсегда. Сегодня,  опираясь на воспоминания  местного краеведа Филиппа Феклистова, я, как могу,  восполняю пробел...
« Пастушескую школу»  в довоенной Эстонии проходили  практически все  местные дети. Родители использовали любую возможность пополнить семейный бюджет. В мае месяце, когда заканчивались занятия в школе , а на полях подростала трава, они отвозили своих отпрысков  на всё лето  к эстонцам на хутора.  Характер работы зависел от возраста и опыта малолетнего батрака. Младшие дети обычно пасли свиней, кто постарше – овец и коров. За стадо из 6 – 8 голов хозяин усадьбы  рассчитывался с родителями  пастухов и пастушек   5-6 пурами   картошки, 4-5 пурами  ржи или ячменя и  небольшим количеством шерстяной и льняной пряжи. По договорённости, часть заработанного выплачивалась деньгами.
Отдать ребёнка старались к «хорошему хозяину», который не будет изматывать его  непомерной работой  и не обманет при расчёте. Главной обязанностью пастуха было  как можно лучше накормить стадо богатой белками травой. От этого зависели надой и жирность молока. Коровы должны были всё время пастись, а не лежать. За животными нужен был постоянный пригляд. При недосмотре стадо  могло  уйти на хлебное поле и хозяин вычел бы  из зарплаты нерадивого пастуха  все убытки. Главной проблемой, однако, были не коровы, а постоянное и неотступное желание поспать. Полуденный зной мог разморить любого, а уж ребёнка... Пастух отправлялся  на пастбище с восходом солнца  и к  12 часам пригонял стадо на обеденный удой.  Хороший хозяин давал работнику днём возможность поспать перед вечерним выпасом.  Были, однако, и такие, кто не терпел простоев в работе и принуждал полусонного ребёнка  после обеда полоть грядки, кормить свиней или убирать  сено. С 16 часов и до захода солнца пастух вновь проводил время на пастбище. На сон оставалась сущая малость – 3-4 часа.
У доброго хуторянина   работников усаживали за один стол с хозяевами. Бывало, что владелец  усадьбы брезговал питаться вместе с батраками и кормил последних отдельно и куда скромнее.
Нередки были случаи, когда отданные в пастухи дети самовольно убегали домой, не вынеся тягот недетского труда. Родители чаще всего возвращали  их обратно, грозя выпороть, если те снова сбегут. Что на самом деле чувствовали взрослые, насильно отрывая  7 – 12 летнего ребёнка  на всё лето  от семьи, не мне судить….
При заключении договора пастуху выговаривали три свободных дня, на которые хозяин был обязан  отпустить ребёнка домой.  Один день приходился на Троицу, и два на главный деревенский праздник – Успеньё ( Успение Пресвятой Богородицы – 28 августа, прим. автора). Можно представить  с каким нетерпением ждали  дети этих дней, и с каким тяжёлым чуством возвращались обратно на хутор. Филипп  Феклистов приводит по этому поводу очень живое сравнение, вероятно выстраданное им лично : «Уходили мы из дома, словно осуждённые на эшафот». Обеспеченные семьи, естественно, оберегали своих чад от подобной участи. Даже сами хуторяне не всегда приобщали своих отпрысков  к пастушескому труду, предпочитая нанимать малолетних работников на стороне.
Когда  я вижу сегодня 10-летних сорванцов, резвящихся летом на улице, то говорю себе: "Слава Богу и общественному прогрессу. У этих детей есть детство, которое они будут с радостью вспоминать."


Пастушеское детство


Это было, было...

Наиболее драматичными в истории Калласте были 1918/1919 и 1940/1941 годы. Менялась власть и государственность, русские и эстонцы шли стенка на стенку, взор застилали фанатизм и озлобление. Своей попыткой разобраться в перипетиях тех событий я надеюсь внести посильный вклад в осознание того, что подобное не должно повториться...

С момента провозглашения независимости Эстонии  от России в феврале 1918 года межнациональные отношения в республике обострились до предела. Русское население Причудья не желало свыкаться с мыслью о том, что Россия отныне заграница. Поэтому не стоит удивляться, что идеи большевиков, обещавших «братских народов союз трудовой» имели здесь немало сторонников. Да и социальные лозунги последних, вроде «экспроприации экспроприаторов» находили у  местной бедноты горячую поддержку.  К тому же религиозные устои, особенно  среди молодёжи, были уже не столь крепки, как прежде, чтобы воспрепятствовать росту числа сторонников советской власти. Одним словом, эстонцы с идеей независимости от России стали для большинства причудских русских чужими, а большевики, напротив, казались своими, так сказать "защитниками всех обездоленных", каковыми (обездоленными) в массе своей и являлись жители побережья...Были ещё белогвардейцы, но они ассоциировались со старой, дворянской Россией и посему симпатией не пользовались. В начале 1919 года по Причудью прокатились расстрелы местной молодёжи, поддерживавшей советскую власть.  6 февраля в Кодавере солдатами 3 роты Эстонского батальона охраны побережья  под командованием прапорщика  Соотса были расстреляны  11 жителей  Калласте. Об этом эпизоде я пока мало, что знаю, поэтому воздержусь от  оценки произошедшего…
Ситуацию обостряло и то, что в России цены на продукты питания были на порядок выше, нежели в Эстонии,  и многие в Причудье этим пользовались, продавая на тот берег рыбу, зерно, масло и лошадей . Например, фунт сливочного масла стоил в Эстонии 15 марок, а во Пскове все 100. В условиях войны эстонская сторона  не могла допустить вывоза продовольствия, поскольку армия нуждалась в провианте и фураже, а они постоянно дорожали  из-за действий спекулянтов. Так, пуд  ржи весной 1919 года  только за одну неделю  подорожал со 100 до 200 марок. Спросом пользовались и лошади. Как видно из размещённого выше документа, командование подозревало, что большинство из проданных на тартуском рынке лошадей находят своих новых хозяев уже в России.  Промышляли  перепродажей  продуктов питания  как русские так и эстонцы. В Калласте, к примеру,  наиболее крупными   перевозчиками  зерна в Россию считались Лев Гойдин, Фёдор и Демид Феклистовы, а также местные эстонцы  Йозеп Поолакезе и  Йоханнес Вильюс (согласно записи в метрической книге, Фёдор Феклистов был застрелен военным патрулём 14 июля 1919 года. Йозеп Поолакесе будет казнён летом 1919 года по приговору военно-полевого суда, Йоханнес Вильюс угодит за решётку и скончается в тюрьме в 1920 году, прим. автора). По словам анонимного источника, местные стражи порядка  за разумное вознаграждение на всё закрывали глаза. Пора было принимать меры...
23 февраля 1919 года командир батальона охраны побережья  лейтенант Антс Педак распорядился запретить  местным жителям выход  и выезд на лёд, так как они, по его сведениям, практически весь улов продают  прямо на озере скупщикам из России. По нарушителям приказа  разрешалось открывать огонь на поражение. Обстановка накалилась до предела и 13 марта появились первые жертвы.
Бойцы Кайтселийт, сопровождавшие на  озеро артель красногорских рыбаков, которым разрешили вытащить сети, заподозрили, что двое молодых людей, Давид Пузанов и Георгий Лодейкин, собираются сбежать в Россию.  При попытки их задержать, боец Кайтселиит  Пруувель получил удар ножом в спину и ранение в бок из отобранной у него винтовки. Беглецы скрылись, а Пруувель был доставлен в больницу в тяжёлом состоянии.  Семья Пузанова после произошедшего исчезла из деревни, а отец Лодейкина  был взят под стражу и получил за сбежавшего сына 1000 марок штрафа. В этот же день в Россию сбежали  также Осип и Леонтий Захаровы. После произошедшего выход на озеро  был запрещён окончательно, несмотря на то, что у многих  рыбаков остались там сети.
В правительство посыпались жалобы от причудцев, в события вмешался министр по делам русского населения ( был такой!!!) Алексей Сорокин. Он направил телеграмму на имя Главнокомандующего вооружёнными силами Эстонии Йохана Лайдонера с просьбой разрешить местным рыбаком возобновить лов рыбы, поскольку над Причудьем  нависла угроза голода. «Для большинства прибрежных жителей, пишет министр, рыба -  это единственный источник средств к существованию, а спекулянтов и шпионов  запрет  не останавливает, поскольку они, по имеющимся сведениям, промышляют по ночам, перевозя продукты в Россию как на санках, так и на лошадях.» Даже командир 4 роты батальона охраны побережья, расквартированной в Муствеэ, направил предложение начальству по смягчению ситуации, попросив разрешить выход на озеро по выходным не далее 5 – 6 вёрст от берега. Аргументы  всё те же : крайнее обнищание населения  и его озлобленность на эстонскую власть.

Не мудрено, что при таком раскладе командование воздерживалось от призыва местных русских  не только в регулярную армию, но даже и в Кайтселийт. В сообщении, отправленном командиром местного отделения Кайтселийт по вопросу мобилизации в эту организацию жителей волости Пейпсияяре читаем: " Сим сообщаю, что в приписанной к 4 участку волости Пейпсияяре я мобилизацию не проводил и проводить не планирую, поскольку в вышеозначенной волости заслуживающих доверие людей не нашлось." В дополнение сообщается, что "жители Пейпсияяре главным образом русские, остальные же принадлежат к беднейшим слоям"
















Филипп Фёдорович Феклистов пережил, как он любил повторять, четыре  власти,  но до конца своих дней остался  верен выбранному в молодости пути. Своей преданности коммунистической доктрине  он никогда не скрывал  и убеждений своих не стыдился. Это вызывает уважение, независимо от того,  каких политических взглядов придерживаемся мы с вами. Помимо партийной работы  Филипп Феклистов  страстно увлекался  краеведением, складывая  по крупицам  мозаику истории родного  города. Рассматривая  события  прошлого  через призму классовой борьбы, Филипп Фёдорович  всегда скрупулёзно записывал  услышанное от других или увиденное им самим.  Особый интерес представляют воспоминания  непосредственных участников тех далёких событий , собранные  в своё время неутомимым краеведом . С  разрешения  его внука Тармо, я использую эти сведения при  написании нижеследующей  статьи…



                                                            Красногвардейцы
Сразу при входе на кладбище города Калласте посетителей встречает памятник, установленный, как гласит надпись, на могиле 11 местных жителей, расстрелянных  в  феврале 1919 года в деревне Кодавере. История эта  меня интересовала давно, однако приоткрыть завесу над трагическими событиями  тех лет я смог лишь сейчас...
Архивы  о том, что произошло тогда в Кодавере либо молчат, либо предлагают  такую скудную информацию, что мало- мальски целостной картины  у меня не возникало до сегодняшнего дня.  В конце 1950-х годов  Филипп Феклистов  успел поговорить  с  одним  из непосредственных участников  тех событий -  Иваном  Павловым, рассказ которого я и взял за основу…
Первые очаги советской власти возникли в Эстонии уже в конце 1917 года. В  феврале 1918 года борьба между сторонниками  независимости и местными большевиками  была прервана немецкой оккупацией. После ухода в ноябре 1918 года войск  кайзеровской Германии гражданская война вспыхнула  с новой силой. Причудские  русские, в особенности молодёжь,  в  массе своей поддерживали советскую власть и были против  отделения  Эстонии  от  России. Большинство окрестных эстонцев, наоборот, выступали за  полную независимость от  коммунистического соседа.  С ноября 1918 по январь 1919 года удача сопутствовала большевикам. В  Кокора  возник  Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, объявивший себя высшей властью в округе . При Совете был сформирован  отряд красногвардейцев для «защиты завоеваний революции». Из местных жителей в него вошли:
Беляев Фёдор – командир

Павлов Иван – комиссар







Аршинов Аксентий
Веников Филипп
Воронцов  Илья
Глухарёв Пётр
Гусаров Дмитрий

Сахаров Варфоломей








Окунев  Андрей







Тюриков Парфирий








Тюриков Егор








Уланов Амельян
Черняев Иван
Шлендухов Лазарь
Самому старшему из бойцов было 27 лет, самому младшему – 18.
По словам Ивана Павлова  в  отряд  входили, помимо вышеназванных,  также


Гаврила Лодейкин







 М. Плешанков и  Р. Гойдин.
Полный список  красногвардейцев не сохранился. Накануне обыска Иван Павлов спрятал его в снеткосушильных  печах своего отца( см. фото), а позднее, от греха подальше, уничтожил. Благодаря этому  Лодейкин , Плешанков и Гойдин не были арестованы и избежали трагической судьбы своих товарищей…
В задачи отряда  входила борьба со «спекуляцией», что на практике означало конфискацию продуктов питания и товаров первой необходимости у обеспеченных жителей  деревни и владельцев  окрестных хуторов. Реквизированное имущество  бесплатно  распределялось среди малоимущих на всеобщем  собрании местной бедноты .  В домах «спекулянтов» производились обыски,  не желавших расставаться со своим добром по законам революционного времени ждал расстрел. Об участии местных красногвардейцев в физической расправе над  «спекулянтами»  у меня сведений нет, вполне возможно, что до этого дело и не доходило. По словам Гаврилы Лодейкина, в отряде была строгая дисциплина.  Один из бойцов, 24 - летний Никита Ершов, пойманный  с поличным при попытке «отмазать» от реквизиции местного торговца Леонтия Гойдина,  был расстрелян 29 декабря 1918 года своим товарищем по отряду Дмитрием Гусаровым  перед  домом  купца в назидание другим. Поскольку продажей зерна  и рыбы в  Россию, где цены были на порядок выше, в тот период занимались очень многие, работы у отряда хватало.
Ситуация изменилась в начале февраля  1919 года. Перешедшая в наступление армия Эстонской республики теснила большевиков на  всех фронтах. Вдоль  берега, в направлении Калласте, продвигалась  3 рота батальона охраны побережья под командованием прапорщика Соотса.  Судя по всему, вышеназванный офицер меркантильные интересы ставил превыше  и служебного долга и элементарной порядочности. В  Кодавере, где разместилась  рота , начали свозить арестованных  сторонников советской власти из окрестных деревень. Их размещали на втором этаже пасторского дома. В Калласте проводником и помощником  при арестах выступил местный житель, владелец  магазина, Карл Сирго, который пострадал от действий  красногвардейцев и посему жаждал мести.  Он указал прапорщику Соотсу дома, в которых проживали  члены отряда.  Арестовано было 14 человек, ещё три  бойца  избежали ареста, поскольку Сирго не знал об их принадлежности к   отряду, а полный список красногвардейцев   Иван Павлов предусмотрительно  запрятал в снеткосушильную  печь.
Допросы  арестованных начались  сразу после  их доставки в Кодавере. Они свелись лишь к установлению личности и признанию факта принадлежности к злополучному отряду.  Суда не было даже формального, никаких записей не велось ( по этой причине архивы молчат  о произошедших здесь событиях прим. автора) . Всё походило на театр абсурда. По вечерам играл духовой оркестр, солдаты  танцевали и  развлекались с  местными девушками. Алкоголь в отряде, судя по всему,  был нормой,  а не исключением. А по ночам  у кладбищенской стены звучали выстрелы и обрывалась чья-то очередная молодая жизнь...
Фёдор Павлов, отец одного из арестованных , владел в Красных горах   снеткосушильными печами  и  был наслышан  о меркантильных наклонностях  прапорщика Соотса. Решив эти воспользоваться ,он отправил в Кодавере свою дочь Прасковью  с водкой и большой суммой денег, дабы та попробовала уговорить  Соотса  отпустить её брата  Ивана Павлова   и жениха  Фёдора Беляева (руководителей    красногвардейского отряда прим. автора). После недолгих колебаний  жадный до денег прапорщик согласился. Прасковья наутро вернулась  домой с  живыми и невредимыми братом и женихом. Вполне возможно, что несчастной девушке пришлось, помимо денег и водки,  предложить  Соотсу и себя для спасения  близких. По словам Филиппа Феклистова, Иван Павлов рассказывал, что именно так всё и  было, и что с этой  болью в душе  ему предстоит жить  до конца своих дней.
У остальных  арестованных богатых родственников не оказалось.  Отпустив двоих, кодаверский комендант, как он себя называл, предложил и остальным похлопотать о выкупе. Но названная им сумма оказалась   настолько астрономической , что несчастным  пленникам  оставалось уповать лишь на  волю Божью и на милость  упивавшегося властью  прапорщика. Последний, однако, великодушием  не страдал…
В ночь с 5 на 6 февраля ( по ст. стилю) 1919 года 11 молодых людей  были выведены из пасторского дома и расстреляны на краю ямы, выкопанной  накануне местными жителями. Чудом уцелел лишь Пётр Глухарёв. По непонятной причине его фамилии не оказалось в списке в ту роковую ночь , а наутро  несчастного и смирившегося с судьбой парня  отпустили домой. Глухарёв позднее вспоминал, что никто из покидавших  последний приют не верил, что их ведут на казнь. Вчерашние красногвардейцы  до последнего  уверяли  друг друга, что их не за что расстреливать. На предложение  Дмитрия Гусарова попробовать разоружить охрану , а если не получится, то хотя бы умереть  достойно, они ответили категорическим отказом. Увы, все надежды оказались тщетными… Сам Дмитрий, по  слухам, всё же вырвал винтовку у одного из солдат и успел ранить двоих конвоиров, но был застрелен  на месте третьим охранником.
Наутро после казни в Кодаверской церкви местный священник отслужил траурную панихиду по убиенным, а жителям  окрестных хуторов  солдаты приказали закопать могилу. Лишь весной красногорцы  смогли  вскрыть захоронение и перенести тела расстрелянных на кладбище в Калласте.
Помимо 11 местных жителей  командой прапорщика Соотса  в Кодавере были расстреляны сторонники  советской власти из других Причудских деревень и хуторов. По  воспоминаниям эстонцев, служивших в местном отделении Кайтселийт, прапорщик Соотс  продолжал чинить беспредел  и в дальнейшем. Солдаты вверенной ему части нарушали дисциплину, задирали местное население, избивая людей до полусмерти за малейшую провинность. От родственников арестованных он требовал выкуп, проводил реквизиции продовольствии на хуторах , не имея на то никаких полномочий, силой домогался любви понравившихся ему женщин. В конце концов он самовольно провозгласил себя комендантом этих мест.  После многочисленных жалоб от населения , в мае  1919 года прапорщика  Соотса  арестовали. Он предстал перед трибуналом и по законам военного времени был приговорён к расстрелу.Такая вот история...
P.S. Выкупленный отцом, Иван Павлов женился на местной учительнице Евдокии  Ермаковой и получил в наследство от тёщи магазин…
Фёдор Беляев  прожил со своей спасительницей Просковьей Павловой долгую и  надеюсь, счастливую жизнь…
Мой двоюродный дед, двадцатилетний Лазарь  Шлендухов , закончил свой земной путь в расстрельной яме близ Кодавере…
Ещё раз выражаю  глубокую признательность ныне покойному Филиппу Феклистову  за собранные им воспоминания  местных старожилов, которые  позволили  мне  донести до вас эту трагическую и трогательную историю.

Рядом с братской могилой высится чугунный крест, установленный родственниками в память об одном из расстрелянных -  Лазаре Михайловиче  Шлендухове (1899 - 1919)

















На главную                           Немного истории ( продолжение)

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
(Анонимно)
17 фев, 2014 22:26 (UTC)
истребители
Уважаемый Aslend62,

ищу сведения о Леоновых из Калласте, в частности, Клавдии Михайловне Леоновой, по мужу - Пушкиной. Ее муж Александр Пушкин погиб в истребителях в августе 1941. Сама жила в 1949 по адресу Калласте, ул. Тарту д. 10. Как с вами связаться?

Сергей,
Таллинн
aslend62
24 фев, 2014 19:40 (UTC)
Re: истребители
Здравствуйте. Меня зовут Алексей. В Калласте проживает несколько семей Леоновых.Возможно, они знают что-либо о Клавдии Михайловне Леоновой. В ближайшее время "закину удочку" и сообщу, что узнаю. Мне можно писать aslend62@gmail.com С уважением Алексей Шлендухов.

P.S Если она проживала в Калласте до войны, то можно посмотореть здесь
http://ais.ra.ee/index.php?module=202&op=4&tyyp=3&otsing_id=20140224213633036507&sess_id=bd424c146949be737345f003c3b983bd&query=kallaste+elanike+nimekiri&naita_ridu=&active=1&f=&id=110100509541&v_id=&a_sort=&a_active=
( 2 комментария — Оставить комментарий )