Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Что новенького?

11.04.2021  Из серии "История одной семьи"
Роковой выбор...

В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков (1846) с супругой Александрой Сергеевной (1860). Она была его второй женой. Первая – Пелагея Емельяновна (1851 – 1873) скончалась в возрасте 22 лет. В многолетнем браке родилось, как минимум, пятеро детей: Иван Яковлевич (1876 – 1977), Иван Яковлевич (1879 – 1927), Яков Яковлевич (1889 – между 1921 и 1925), Григорий Яковлевич (1886 – 1888) и Лупан Яковлевич (1881 – после 1953). В начале 1890-х отец семейства, по неизвестной мне причине, покинул Красные Горы и перебрался в Тарту. По-видимому, встретил новую любовь. Но наверняка утверждать не берусь. В списках жителей Калласте середины 1930-х Александра Сергеевна Казакова не указана, как вдова (в отличии от невестки). Из чего следует, что её супруг к этому времени жил отдельно или же скончался, не будучи в браке с матерью своих детей...




                                                                         На главную

Немного истории...

Из протокола допроса Казакова Николая Яковлевича:
«Я не являюсь коммунистом и никогда не поддерживал этот порядок. К компартии не принадлежу и вступать туда желания не изъявлял. Я никому не говорил о принадлежности к компартии.  Входил лишь в профсоюз работников кожевенной промышленности, где состоял простым членом. Я никому не угрожал и не призывал кого-либо арестовывать и высылать. Также лично не участвовал в задержаниях и арестах. У меня нет ни к кому никаких претензий и плохого отношения, кроме моей жены Иды Казаковой.  Отношения с ней у меня напряженные, поскольку я близко сошелся с Линдой Хельмеранд, которая младше моей жены на 20 лет. Также неправда, что я отправил жену и детей в Советский Союз. На самом деле, с приближением фронта, она с детьми перебралась в волость Хааслава к знакомым. Перед приходом немцев я проживал в Тарту и занимался изготовлением обуви. 7 июля меня задержали и отправили на рытье окопов на т.н. линию Ялака. Вместе с беженцами покинул Тарту и направился в сторону Муствее, оттуда в Раквере и Таллинн. В Раквере меня подобрала советская военная машина.  За 30 км до Таллинна нас высадили и оставшийся путь я прошел пешком. В Таллинне у меня были знакомые и родственники, например, дядя жены - Эдуард Муна, а также борцы Коткас, Карклин, Вяли и Кукк. Я их знал по совместному пребывания в обществе «Калев».  До 27 августа 1941 года работал в порту. Когда большевики покидали город, я спрятался в укрытии от бомбежки. После ухода красных вышел из укрытия и спросил у мужчины с белой лентой, где можно пройти регистрацию и получить документ. Он направил меня в штаб «Омакайтсе», где меня арестовали. Проживая в Таллинна, я соприкасался с  инструктором по борьбе Кукком. В Тарту меня знают доктор Кролль и городской голова Синка. Мой сын Раймонд Казаков еще в 1937 году сбежал в СССР, поскольку несколько раз наказывался за кражу, а когда раскрылась новая кража, то ему грозил арест. Он испугался сурового наказания и сбежал. Больше я его не видел. Я не состоял в коммунистический период ни в какой воинской части. Оружия при мне никогда не имел. Лишь однажды помог донести боеприпасы из бывшего здания «Кайтселийт» в Тартуский рабочий дом. Тогда милиция задержала множество людей, в том числе и меня. Нас принудительно заставила переносить винтовки, а затем отправили на рытье окопов. Людей, могущих подтвердить все вышесказанное, я назвать не могу. Более добавить ничего не имею».

Eduard Muna 1886 г.р., рабочий, эстонец, женат:
«Николай Казаков мой родственник (муж сестры). Работал в Тарту сапожником. Когда я его два года назад последний раз видел, то русские уже захватили Эстонию. Было заметно, что он поддерживает коммунистов и русскую власть. Более я его не встречал. От других слышал, что его жена Ида была в Тарту каким-то комиссаром».
Karl Morgen, 1920 г.р., гимназическое образование:
«Я учился в одном классе с сыном Николая Казакова - Раймондом. Казаков был известным борцом. Последний год мы жили по соседству и часто встречались. Он стоял на позиции защиты коммунистического строя и установившегося в Эстонии летом 1940 года порядка. Казаков полностью подпал под влияние большевиков, собенно русской пропаганды, поскольку свободно владел русским языком и часто слушал советские радиостанции.
Я обращал его внимание на серьезные недостатки новой власти, например, на некомпетентные кадры и лживую пропаганду. Иногда он соглашался с моими доводами и даже признавал, что на местах много «брака». Но тут же заявлял, что за одну ночь все поменять и сделать как нужно, очень сложно. Как человек необразованный и малограмотный он любил все преувеличивать и восхвалять, особенно, когда речь шла о Советском Союзе. Так, однажды он пытался меня убедить, что площадь СССР 33 млрд кв. км. и что страна настолько богата, что там любой человек может найти занятие по душе и достойно жить, чего нельзя сказать о нашем «голодном пастбище», где только «господам» хорошо жилось. Пусть, мол, теперь «господа» сами возьмут лопаты и поработают со своими большими животами, а рабочие люди поедут отдыхать в Пярну. Иногда, когда Казаков уступал мне в споре, то злился и обижался, что я выступаю против  социалистических порядков, хотя получил от новой власти стипендию и смог учиться в университете. За день до нападения Германии на СССР мы в очередной раз заспорили и Казаков сказал: «Советская власть дала тебе хлеб, так ты хочешь, чтобы тебе еще и масла намазали». Относительно его конкретной деятельности я ничего сказать не могу. Помимо сапожного ремесла и спортивных увлечений, а также словесного восхваления Советской власти, ничего более я за ним не замечал. Не могу сказать, принимал ли он участие в выселении эстонцев в Сибирь. Также не видел и не слышал, чтобы он имел при себе оружие и принимал участие в деятельности истребительных батальонов".
Linda Helmerand, 1920 г.р., швея, незамужняя.
«Знаю Казакова и его семью долгое время, поскольку проживала с ними в одном доме. Уже в эстонское время Казаковы были ярыми сторонниками коммунистических порядков и всячески превозносили советскую власть. Летом 1940 года Казаков с супругой приветствовал красноармейцев c красными флагами. Жена Николая Казакова угрожала меня убить и сжечь мой дом вместе с родителями, когда установится советская власть. Ида Казакова служила каким-то комиссаром в национализированном кожевенном магазине. Николай Казаков после установления Советской власти произносил речи на Ратушной площади на русском языке. Также слышала, что он был агентом ГПУ. Он все время ходил туда-сюда и никакой работой не занимался, а только пугал людей».
Helmi Trulli 1896 г.р., супруга владельца обувного магазина:
У моего мужа был в Тарту обувной магазин, который с приходом красных, национализировали. Мой муж Юлиус Тралли остался работать в этом магазине. Комиссаром к нам назначили Иду Казакову – жену Николая Казакова. Они оба были известными коммунистическими деятелями и, по слухам, даже членами партии. Но утверждать я это не могу. Ида Казакова часто хвасталась, что у неё много знакомых в компартии и что её сын живет в России. Также слышала, что дочь Казаковых была комсомолкой. Я обвиняю Иду Казакову в аресте моего мужа, поскольку это могло случиться только по её наводке. Моего мужа большевики расстреляли в подвале тартуской тюрьмы. Слышала также от людей, что Николай Казаков – агент ГПУ».



"Решением немецкой Полиции безопасности от 25 апреля 1942 года Николай Казаков приговорен к смерти и в тот же день приговор приведен в исполнение"

Такой вот поворот судьбы...
Не вызывает сомнений, что Николай Яковлевич как был, так и остался большим поклонником Советской власти. Многочисленные свидетели это удостоверяют. С конкретными обвинениями сложнее. Соучастие в арестах и доносах прямого подтверждения не нашло. Ида Казакова, скорее всего, дала показания против бывшего хозяина обувного магазина и тем самым косвенно причастна к его гибели. Женщина она, судя по всему, была решительная. Правда, угрозы в адрес соседки по дому - Линды Хельмеранд выглядят уж больно личными. Вполне может статься, что у её супруга с вышеназванной женщиной, действительно, была любовная интрижка. Попытки Николая Казакова все отрицать, включая отправку жены и дочери в Россию, равно как и активное участие в обороне Тарту от наступающих немецких войск, звучат неубедительно. Вне всякого сомнения, он имел при себе оружие и пользовался доверием партийных начальников. Да и статус кандидата в члены ВКП(б) ко многому обязывал. Достаточно ли этого для вынесения столь сурового приговора? Не берусь судить..
Интересно, узнай отец и мать о печальной судьбе сына, "вписались" бы они за пришедшую из-за озера власть? Не закрались бы в их души  зерна сомнений и разочарования? Ида Казакова гордилась, что её сын живет в России. Бедная женщина была уверена, что у него все хорошо. По другому и быть не могло, ведь он переселился в государство рабочих и крестьян, где люди счастливы и у всех есть работа. Вот только писем почему-то не шлет?



Ида Мариевна Казакова (Муна) Родилась в 1898 г., Эстония; крестьянка. Проживала: Ульяновская обл., Старомайнский р-н, с. Красная Река.
Приговорена: Особое совещание при НКВД СССР 27 января 1945 г., обв.: по ст. 58-10 УК РСФСР.
Приговор: 6 лет Реабилитирована в ноябре 1989 г.
Источник: Книга памяти Ульяновской обл.
Ст. 58-10  "
Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений"

Такая вот печальная история одной семьи...


На главную                                            Немного истории

Немного истории









Из серии «История одной семьи».
Роковой выбор…
В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков (1846) с супругой Александрой Сергеевной (1860). Она была его второй женой. Первая – Пелагея Емельяновна (1851 – 1873) скончалась в возрасте 22 лет. В многолетнем браке родилось, как минимум, пятеро детей: Иван Яковлевич (1876 – 1877), Иван Яковлевич (1879 – 1927), Яков Яковлевич (1889 – 1921), Григорий Яковлевич (1886 – 1888) и Лупан Яковлевич (1881 – после 1953). В начале 1890-х отец семейства, по неизвестной мне причине, покинул Красные Горы и перебрался в Тарту. По-видимому, встретил новую любовь. Но наверняка утверждать не берусь. В списках жителей Калласте середины 1930-х Александра Сергеевна Казакова не указана как вдова (в отличии от невестки). Из чего следует, что её супруг к этому времени жил отдельно или же скончался, не будучи в браке с матерью своих детей.


В тартуский период жизни Яков Иванович Казаков стал отцом, как минимум, дважды: семья пополнилась дочерью Евдокией и сыном Николаем (1892), о судьбе которого и пойдет речь ниже…
Сразу оговорюсь: прямых доказательств того, что калластеский и тартуский Яков Казаков - одно и то же лицо, у меня нет. Вполне может статься, что это разные люди. Сомнений не вызывают лишь следующие факты:
1. Красногорский Яков Иванович Казаков упокоился с миром до 1913 года включительно. В позднейших деревенских записях он не фигурирует. Возможно, покинул родные края и скончался уже в Тарту.
2. Сын Якова - Николай имел более чем скромное образование - один класс начальной школы. В те времена это, к сожалению, было характерно для старообрядцев.
3. Тартуский Казаков погрузился в эстонскую среду и фамилию стал писать через "s" - Kasakov.
4. Вряд ли в начале 20 века в Эстонии проживало много Яковов Казаковых.
Город, в отличии от деревни, не только завлекал соблазнами, но и открывал большие возможности в плане самореализации. Чем не преминул воспользоваться Казаков младший. Однажды, став свидетелем борцовского поединка в зале спортивного общества «Таара», Николай без памяти влюбился в этот вид единоборств. Успех и признание не заставили себя долго ждать…
В 1937 году, по случаю 25-летия борцовской карьеры титулованного юбиляра, газета «Постимеес» познакомила читателей с основными вехами его колоритной биографии. Привожу текст статьи полностью:
«Николай Казаков: 25 лет на борцовских матах…
Многолетний член тартуского общества «Калев» Николай Казаков сегодня оглядывается назад, чтобы дать оценку своей 25-летней деятельности на ниве любительского спорта. Это впечатляющее событие не только в семье эстонских борцов, но и уникальное достижение для всего балтийского региона. Юбиляр, вне всякого сомнения, является старейшим действующим спортсменом-любителем в борцовском мире нашей республики. Несмотря на внушительный возраст (45 лет) Казаков полон сил и мечтает еще долго защищать цвета родного общества «Калев» в поединках с латышами и представителями других стран. И это при том, что у него и без того достаточно наград и титулов, завоеванных на борцовских матах. В интервью журналисту нашей газеты юбиляр кратко обрисовывал свой жизненный путь:
Я родился в семье Якова Казакова в 1892 году. С малых лет проживал в Тарту. В 1910 году случайно увидел на спортивной площадке общества «Таара» соревнования по борьбе. Это была любовь с первого взгляда! Поначалу тренировался на лугу, недалеко от дома. Заразил своим увлечением друзей. Пару лет спустя мне посоветовали вступить в спортобщество «Аберг» (предшественник «Калева»). Что я и сделал. 11 февраля 1912 года провел свой первый серьезный поединок. Моим соперником был Виснапуу – на тот момент лучший борец клуба. Моя спортивная деятельность не ограничивалась борьбой. Пробовал себя и в других дисциплинах. С началом Мировой войны борцовская карьера на время прервалась, поскольку я был мобилизован в армию. Службу проходил в Петрограде, в охране императора Николая Второго. При первой же возможности стал посещать тренировки в спортклубе «Санитар». Однако, вскоре нашу часть отправили на фронт. Принял участие в нескольких сражениях. 28 февраля 1916 года дивизия, где я служил, попала под обстрел противника. Погибли 1700 человек. Я получил ранение и три месяца провел в лазарете. В июне вернулся в строй. 18 ноября 1916 года около города Смаргонь попал в плен к немцам. Началось долгое пребывание в неволе. Но и за колючей проволокой я не забывал про борьбу. Принял участие в нескольких соревнованиях между военнопленными в Данциге и окрестностях. После начала революции бежал из германского плена. Вначале в Петроград, а оттуда домой. По прибытии в Эстонию, вступил в вооруженные силы молодой республики и принял участие в Освободительной войне против красных. По завершении службы вернулся в Тарту и тотчас же приступил к тренировкам под флагом родного общества «Калев». Мои спортивные увлечения в этот период не ограничивались борьбой.  Два года я активно играл в футбол в клубной команде, а позже принимал участие в марафонских забегах. К своему 25-летнему юбилею на борцовском ковре я пришел, имея за спиной 243 соревнования и более сотни различных наград. За все время я всего 15 раз был на лопатках. В составе общества Кайтселийт одержал 6 побед. К занятию спортом привлек и своего 16-летнего сына, который, как и я, увлекается борьбой и футболом. Сам я уже вряд ли смогу противостоять молодым соперникам на бойцовском ринге. Пусть этим занимается сын. Но если родному клубу будет необходим мой ветеранский опыт, я всегда готов «тряхнуть стариной» и схлестнуться с любым соперником».
Эта, несколько пафосная, юбилейная статья увидела свет 11 февраля 1937 года. Николай Яковлевич упоминает в ней сына Раймонда (1920), который, вроде бы пошел по стопам отца и, к радости последнего, продолжает спортивные традиции семьи…
Однако, на поверку картина оказалось не столь радужной...
На день выхода вышеозначенной заметки 16-летний Раймонд Николаевич Казаков находился отнюдь не в родительском доме, и даже не в Эстонии, а в … тюремных застенках соседнего государства. И жить ему оставалось немногим более года…
Из протокола допросов (фрагменты):
«Я, Казаков Раймонд Николаевич, по существу перехода государственной границы из Эстонии в СССР готов показать следующее:
Являюсь гражданином Эстонской республики, от роду мне 16 лет. Паспорта не имею, ввиду несовершеннолетия. Владею эстонским и очень слабо русским и немецким языками. Мой отец русский, мать - эстонка, но в семье говорили по-эстонски.
В 1934 году я окончил 6-летнюю начальную школу в Тарту и два года был на иждивении родителей. Летом подрабатывал пастухом у хуторян.  С 10 апреля 1936 года устроился в автомастерскую хозяина Брюса в качестве ученика механика.
Мой отец Николай Яковлевич Казаков, 44 лет  – сапожник - кустарь и спортсмен - любитель, мать Ида, в девичестве Муна, 36 лет – домохозяйка, сестра Сильвия 12 лет, учиться в школе, брат матери – Виктор Муна, 26 лет  – садовник в Тарту, бабушка по матери - Мария Муна 66 лет, работает на заводе искусственных удобрений, не родной брат отца – Василий, на лесозаготовках, Еще есть три брата (мои дяди), но их имен я не знаю. В СССР у меня есть тетя по отцу - Евдокия Мазина.
Я хотел перейти на постоянное жительство в СССР, так как в Эстонии трудно жить, а родители содержать меня не могли. Я слышал по радио, что в СССР работы много, поэтому отец рекомендовал мне нелегально идти в Советский Союз. Была и еще одна причина, толкнувшая меня на этот шаг.
Дело в том, что процессе работы в автомастерской Брюса я иногда воровал запчасти и ставил их на ремонтируемые машины. За это, помимо официальной зарплаты в 15 крон, получал от заказчиков дополнительно 10 крон в месяц. 28 января 1937 года я был уволен из мастерской. Хозяин при расчете заявил, что причина - хищение запчастей, и что меня сдал мой подельник. Моей матери было заявлено, что я должен вернуть стоимость украденного, иначе владелец мастерской обратится в полицию. Понимая, что меня привлекут к уголовной ответственности, я пошел за советом к отцу. Мой родитель сочувствует коммунистическому строю, поэтому посоветовал мне бежать в СССР. У нас дома есть радио и мы часто слушали советские передачи. Жизнь в России казалась намного лучше, чем в Эстонии. В СССР я должен был найти свою тетю по отцу – Дуню Мазину, которая живет в Ленинграде на Васильевском острове. Отец сказал, что сделать это можно через адресный стол. К тому же, власти мне, наверняка, окажут содействие. Тетя поможет с документами и работой. Когда всё устроится, я должен буду официальным порядком пригласить в Советский Союз остальных членов семьи.
На первом допросе, я сообщил, что был уволен за то, что выступал против снижения зарплаты. Это неправда. На самом деле хозяин рассчитал меня за мелкую кражу. Я поначалу скрыл это обстоятельство, так как боялся, что соучастие в воровстве помешает мне остаться в СССР. Меня вернут обратно в Эстонию, где посадят в тюрьму.
Быстрому уходу в Советский Союз способствовало и еще одно обстоятельство.
Отец сообщил мне, что границу хочет перейти также наш общий знакомый - Отто Вольдемарович Морген (Otto Morgen). Мол, вдвоем сделать это будет легче. Морген был старше меня на четыре года. Он часто бывал у нас дома и слушал передачи советского радио на эстонском языке. При встрече Морген рассказал, что ранее обращался в советское консульство, но ему не разрешили легально въехать в СССР. В прошлую зиму он, со своим знакомым по фамилии Трегубов, хотел тайно уйти в Советский Союз, но почему-то передумал.  Теперь же лишился работы и его со дня на день призовут в эстонскую армию. Поэтому он принял решение, как можно быстрее, уйти в СССР.
Содействие в переходе границы мне и Моргену оказал гражданин Саксон Эльмар (Sakson Elmar), который также приходил к нам слушать советское радио. Он сказал, что знает безопасный маршрут перехода границы и может нам помочь. Об этом его попросил мой отец, когда я сообщил ему об угрозе привлечения меня к уголовной ответственности. Именно Саксон посоветовал отцу отправить меня вместе с Отто Моргеном. Времени на раздумья не было. Утром 2 февраля 1937 года я пошел к Моргену и рассказал ему про свои планы. Он тут же согласился уйти со мной в СССР.  Мы вместе пошли к Саксону, который, как и мой отец, работал сапожником и сочувствовал советскому строю. Сам он был родом из погранзоны.  Вблизи Мехикоорма, на берегу Чудского озера, проживают его родители. Поэтому он хорошо знает те места. В 1932 году Саксон сам переходил госграницу, но его вернули обратно в Эстонию. Он также рассказывал, что кто-то из его близких часто переходит границу и по нескольку дней гостит в СССР у  родных, которые живут в пограничной полосе и работают в колхозе. Договорившись с Саксоном, мы отправились на автовокзал узнать время отправления автобуса.
Когда мы вернулись, Саксон сказал, что лично провожать нас до границы, как обещал ранее, не поедет. Мол, жена категорически против. Но снабдит нас всеми необходимыми данными, которые изложит на бумаге. Схему перехода границы он вручил Моргену, так как боялся, что я по молодости могу её потерять. Я зашел домой перекусить, собрать вещи и попрощаться с отцом. Последний попросил меня сразу же, как устроюсь, написать письмо, чтобы он тоже начать хлопотать о переезде в СССР. В 15.00 мы с Моргеном сели в автобус и доехали до деревни Меекси, откуда пешком прошли еще 4 км до Мехикоорма. Для покупки билета я заложил часы, которые стоили 2 кроны. Если бы билет стоил дороже, денег мне добавил бы Морген, у которого было с собой 5 крон. По дороге встретили пограничников на санях, но они проехали мимо нас и не проверили документы. Поскольку было еще светло, мы не решились сразу выходить на лед.
Мы знали от Саксона, что часовые обычно двигаются по ледовой дороге вдоль берега.  Если бы нас остановили, мы должны были сказать, что идем в соседнюю деревню к знакомому по фамилии Хярсманн. Так нас научил Саксон. Он также сказал, чтобы мы особенно не осторожничали, в противном случае это вызовет подозрение у часовых.
Примерно в 19.00 мы вышли на лед недалеко от пограничного кордона. Прошли немного по дороге вдоль берега, а затем повернули в сторону СССР.  Было очень темно. В ночь со 2-го на 3 февраля, точно следуя инструкциям Саксона, мы перешли границу. Морген пользовался для маскировки белой простыней, чтобы эстонские пограничники его не заметили. Дело в том, что со сторожевой вышки время от времени включался прожектор. Простыню Морген взял по совету Саксона. У меня простыни не было. Когда мы ступили на советский берег, то не стали прятаться, поскольку хотели, чтобы пограничники нас как можно скорее обнаружили. Вскоре мы услышали позади себя окрик. Я не знал русского языка, но понял, что нам приказывают остановиться. Метрах в десяти от нас, возле лодки, стоял вооруженный пограничник. Он еще что-то крикнул, но мы с Моргеном не поняли. Тогда военный выстрелил в воздух и показал рукой на снег. Мы поняли, что он приказывает лечь. Некоторое время спустя пришли другие дозорные и нас отвели на заставу.
Никакого Эрдманна я не знаю, но из разговоров мне известно, что он привлекался к суду за коммунистическую деятельность и даже сидел в тюрьме. Сейчас проживает в Тарту и находится под надзором полиции. Говорили, что он, якобы растратил часть денег политзаключенных, которые ему передали во время пребывания в тюрьме, поэтому боится переходить границу. К тому же за ним наблюдает полиция.
Я признаю себя виновным в том, что, зная о возможном привлечении к ответственности за нарушение границы, все же нарушил её в целях избежать   ответственности за имевшее место мелкое воровство. Я хотел остаться в СССР на постоянное жительство, а позже вывести сюда семью. По-моему, Морген никаких связей через Эрдманна с эстонской политической полицией не имеет. Я являюсь не только соучастником, но и инициатором перехода границы, которое совершил вместе с Моргеном по предложению отца и при помощи Саксона. Виновным себя в предъявленном обвинении: соучастие в шпионаже – не признаю.
Показания с моих слов записаны верно, мне прочитаны на эстонском языке, в чем и подписываюсь.
Далее все развивалось по сценарию театра абсурда. На дворе была эпоха Большого террора и "отцу народов" всюду мерещились предатели и шпионы. Николай Казаков и Отто Морген угодили в "ежовые руковицы" зловещего НКВД.  Несчастные жертвы сталинской паранойи, с её бредовыми теориями заговора и поисками "врагов народа". Больно и страшно читать сухие строки протоколов, в которых измученные арестанты от допроса к допросу признаются во все более и более зловещих замыслах…
У Отто Моргена при себе оказался некий шифр, который ему вручил эстонский коммунист по фамилии Эрдманн, когда узнал, что молодой человек собирается в Россию.  Эту тайнопись следовало передать советским властям, точнее, в эстонскую секцию Коминтерна, дабы товарищи по партии могли снабжать Эрдманна инструкциями по проведению подпольной работы, без риска разоблачения последнего со стороны эстонской полиции. На первом же допросе Отто Морген рассказал про этот незамысловатый трюк и попросил у пограничников помощи в передаче шифра по назначению.


Наивный, он не понимал, что роет себе могилу. Через несколько допросов "с пристрастием" молодой человек «признался», что работает на эстонскую «охранку» и при помощи шифра должен был снабжать агента политической полиции Эрдманна шпионскими сведениями о положении дел в СССР.
Злополучная простыня из средства маскировки от прожектора превратилась в воображении чекистов в нечто прямо противоположное: способ незаметно проникнуть на советскую территорию. То что перебежчики, ступив на землю  сопредельного государства, не таились и сами искали встречи с представителями властей, следователи пропустили мимо ушей.
Факт непроверки эстонской погранохраной  документов на пути следования Казакова и Моргена из Меекси в Мехикоорма, равно как и "подозрительную" легкость, с которой беглецы пересекли границу, также подогнали под версию о шпионаже. Мол, дозорные были в курсе, что молодые люди покидают Эстонию по заданию спецслужб и поэтому не препятствовали их передвижению. Предположить, что дорогой из Меекси в Мехикоорма ежедневно пользуются многие местные жители и проверять всех без разбора нет никакого резона, сотрудники  НКВД не посчитали разумным.  Кстати, будь "злоумышленники", действительно, вражескими лазутчиками, они вряд ли упомянули бы о столь "компрометирующем" факте, как встреча с представителями власти вблизи границы. Пересечь  Чудское озеро по льду в темное время суток в те времена не составляло большого труда. Однака, версия Казакова и Моргена о весьма прозаичных мотивах бегства в СССР, следователей никак не устраивала.
Из показаний Раймонда Казакова:



Великая сила пропаганды! Особенно, когда ты лишен возможности проверить, насколько красивые слова соответствуют действительности.
На суде обвиняемые отказались от выбитых на допросах "признаний" и в последнем слове просили о милосердии...



Увы, в глазах советских властей несчастные перебежчики так и остались "агентами разведорганов некоего иностранного государства". Николай Казаков "за ведение шпионской работы" был осужден на три года, а его собрат по несчастью - на шесть.
Следует отметить, что летом 1937 года маховик массовых репрессий только начинал раскручиваться. Аккурат через год, в июле 1938-го, чекисты решили окончательно "дожать" нарушителей границы, уже отбывавших тюремный срок. Наркому Ежову требовались все новые и новые сакральные жертвы, дабы уважить кремлевского горца.

Поднаторевшие в выбивании нужных начальству показаний, следователи НКВД вновь взялись за дело. Уже на втором допросе Раймонд Казаков обреченно "признался", что все его прежние показания были вымыслом с целью скрыть "истинные" мотивы переселения в СССР.





По прихоти следователей, Эрдман, Саксон и Морген из наивных мечтателей, веривших в государство рабочих и крестьян, превратились в дремучих антикоммунистов и "разведчиков эстонской Охранки". Мы уже никогда не узнаем, что творилось в душе 18-летнего парня, вынужденного покорно подписывать эти бредовые показания.

Думаю, Раймонд Николаевич, "посыпая голову пеплом" в угоду своим мучителям, молил Бога лишь об одном: чтобы этот ужас и беспредел поскорее закончился...
Для верности чекисты подключили "свидетелей" из числа сокамерников Казакова.
Из протокола допроса 14 июля 1938 года заключенного Эрика Швейхгамера 1920 г.р.:
"В июне месяце сего года заключенный Казаков Раймонд в присутствии заключенных Мосягина и Петрова восхвалял фашистский буржуазный строй, доказывал, что рабочим и крестьянам за границей живется, лучше чем в Советском Союзе. И вообще, Казаков постоянно выражает недовольсто и дискредитирует мероприятия Советской власти. В особенности, Казаков пропагандирует среди заключенных тезис о том, что карательная политика в капиталистических странах мягче, чем в СССР и что в Советском Союзе судят людей за маловажные поступки"
Эти неосторожные суждения вряд ли были вымыслом дознавателей. По всей видимости, они отражают запоздалое прозрение героя этой истории. Реалии страны победившего социализма на поверку оказалась немыслимо далеки от той радужной картины, что рисовали в воображении слушателей советские радиопередачи.

Финал этой печальной саги вполне предсказуем...



Месяц спустя на территории Прорвинского ИТЛ оборвалась жизнь и второго участника вышеописанной скорбной эпопеи - Отто Вольдемаровича Моргена. На страницах общества "Мемориал" читаем:

Морген Отто Вальдемар Давыдович (1916)
Дата рождения: 1916 г.
Место рождения: Эстонская Республика, Тарту
Пол: мужчина
Национальность: эстонец
Образование: среднее
Профессия / место работы: Прорвлаг НКВД, г. Гурьев Астраханской обл.
Где и кем арестован: НКВД 3 отдел Упр.Прорвинского ИТЛ.
Мера пресечения: арестован
Дата ареста: сентябрь 1938 г.
Обвинение: 58, п. 6 УК РСФСР
Осуждение: 11 ноября 1938 г.
Осудивший орган: Особая Тройка при УНКВД
Статья: 58-6 УК РСФСР
Приговор: ВМН
Дата реабилитации: 29 декабря 1988 г.
Реабилитирующий орган: Гурьевский облсуд
Основания реабилитации: за отсутствием состава преступления

Николай Яковлевич Казаков, не дождавшись весточки от сына, продолжал верить в счастливый исход. Он и в страшном сне не мог представить, что любимая им власть так жестоко посмеялась над отцовскими чувствами. Ведь об арестах и расстрелах перебежчиков из Эстонии советское радио никогда ничего не сообщало...
Летом 1940 года, п
осле присоединение Эстонии к СССР, в сердцах измученных родителей вновь всколыхнулась надежда: теперь-то родная кровиночка  непременно даст о себе знать. Однако, время шло, а писем все не было...
Новая власть не спешила расскрывать свои зловещие тайны.
А потом пришли немцы...



Из обвинительного заключения:
"Казаков Николай Яковлевич, родился в 1892 году, проживал в Тарту по улице Анне 20, русский, женат, по профессии сапожник, арестован 28 августа 1941 года:
Работал в обувном магазине купца Теодора Иммасте с 1938 по 23 июня 1941 года. Образование - один класс Тартуской начальной школы, член спортивного общества «Калев, в годы Освободительной войны служил санитаром в тартуской больнице. Уже в период независимости был ярым сторонником коммунистического порядка, превозносил и хвалил советскую власть. Обещал со всеми разобраться, «когда придет время» и говорил, что городскую власть давно пора призвать к ответственности.  С приходом в 1940-м году коммунистов выступал на Ратушной площади на русском языке. Содержание речи выяснить не удалось, но среди слушателей были красноармейцы. По словам самого подсудимого, он произнес небольшую речь по просьбе знакомого по фамилии Кангро, а затем зачитал списки баллотирующихся в Рийгикогу от тартуского избирательного округа. Казаков осознанно поддерживал коммунистический порядок. По словам свидетеля Хенна Лендока, Казаков признавался ему, что работает агентом по «ловле душ». Рассказал, что на собрании по вопросу объединения спортобщества «Калев» с другой организацией, когда один мужчина выступил против советских порядков, он приказал доставить этого человека в «надежное место».  Другой раз заявил, что однажды в кабаке приказал еще одного увести за то, что тот ругал советскую власть.  Соответствует ли это действительности, Лендок утверждать не может. Сам Казаков вышесказанное отрицает.  Его сын Раймонд Казаков, с ведома и подачи отца, в 1937 году сбежал в СССР.  Свидетель Оскар Сорок утверждал, что Казаков хвастался, будто он член партии и что всех буржуев следует уничтожить.  Согласно имеющейся в распоряжении Полиции безопасности анкеты, Николай Казаков с 19 сентября 1940 года является кандидатом в члены ВКП(б). В период прибытия в Эстонию Красной армии подсудимый вместе с женой приветствовали советских солдат красными флагами. Обвиняемый постоянно грозился увести и расстрелять тех, кто мешал ему хвалить коммунистический порядок.  Незадолго до взрыва Каменного моста в Тарту Казакова видели выходящим из рабочего дома с винтовкой за плечами. Также он сказал Освальду Лаане: «Друг, пойдем фашистов бить. Они уже сюда пришли». В начале июля, незадолго до занятия Тарту немцами, Казаков эвакуировал свою жену Иду и дочь Сильвию в Россию. Накануне боев за город Тарту Казаков признался Вольдемару Ленноку, что приказал схватить одного незнакомого молодого призывника в доме № 24 по улице Анне и отвезти его в милицию. Перед приходом немцев говорил Карлу Моргену с испугом: «Черт, я не верил, что Россия такая слабая. Что этот Молотов ждет? Нужно срочно ехать в Берлин и остановить кровопролитие». По словам самого подсудимого, он был принудительно направлен на рытье окопов около моста Васула, а когда захотел вернуться в Тарту, то попасть в город уже не смог, так как там шли бои.  Поэтому вместе с беженцами отправился в сторону Муствеэ, оттуда через Раннапунгерья в Раквере и Таллинн. В столицу прибыл 29 июля 1941 года. До 27 августа работал в порту, а позднее находился в укрытии на улице Сёя. После занятия города немцами отправился в штаб «Омакайтсе для регистрации, где и был арестован".

    На главную                                              Немного истории (продолжение следует)

Немного истории...








Из серии «По страницам старых газет»

«Крупная железнодорожная катастрофа во время военных маневров в Отепя».
"Военные учения в Отепя в этом году не обошлись без происшествий. Так, автомобиль министерства обороны угодил под поезд, а принимавший участие в маневрах самолет, сгорел. Но, как оказалось, это были ещё «цветочки». 21 сентября, в 2.30 ночи, случилось несчастье, повлекшее за собой человеческие жертвы. Два бронепоезда, груженые  солдатами и военной техникой, столкнулись между собой на полном ходу. Они двигались в кромешной темноте без сигнальных огней, чтобы максимально имитировать боевые условия. Потери: трое погибших и 10 раненых (двое из них позже скончались). Пострадавших немедленно доставили в Тарту. Разрушены три платформы и один вагон. Движение на ветке Elva – Pritsu прервалось до 9 часов утра следующего дня. Железнодорожное полотно не пострадало. Причиной несчастья стала темнота. Из-за аварии пассажирский поезд несколько часов ждал отправления на станции Pritsu. Команда бронепоездов, которая на протяжении маневров демонстрировала сплоченность и взаимовыручку, не осталась в стороне от произошедшего, и энергично включилась в работу по восстановлению движения на ж/д.
При столкновении погибли следующие военнослужащие: на бронепоезде № 3: Adolf Pärnits из Раквере и Harald Anton из Вильяндимаа. На бронепоезде «Kapten Irv»: Федор Иванович Гусаров из Калласте, Alfred Timmermann из Ляэнемаа и Johannes Reeder из Ляэнемаа. Трупы поместили в морг лазарета 2 дивизии. Ранены: Oskar Sorok, Roman Ilenkin, August Savi, Vassili Lupanow, Evald Reinwald, Iohannes Zimmermann, Rudolf Murakas и Otto Murma”.

Выписка из регистрационной книги поселкового Правления


Место аварии: железнодорожный перегон между Эльва и станцией Притсу (красные "капельки")



«Происшествие в столовой и синяк на шее»
Уроженец Калласте Семен Пахурин и не знакомый с ним ранее Карл Риинер случайно оказались в одно и то же время в помещении столовой некоего Миксона. По неизвестной причине они остались вдвоем в комнате хозяина. Некоторое время спустя Риинер поднял шум и заявил, что Пахурин украл у него кошелек. Криминалист, расследовавший это дело, в присутствии мирового судьи пояснил, что согласно показаниям Риинера, Пахурин отобрал у него кошелек с применением силы. При том, что Пахурин – щуплый 16-летний мальчишка, а Риинер взрослый мужчина. Пахурин, в свою очередь заявил, что ему тоже досталось.
- Разве у меня не было синяка на шее? – спросил он.
- Да, была небольшая царапина, - подтвердил следователь.
Затем обе стороны признали, что в комнате все произошло именно так, как изложено в протоколе. Однако, внятно объяснить, что в точности случилось, участники инцидента не смогли. Суд, в конечном итоге, признал Семена Пахурина виновным в краже кошелька. В качестве меры наказания его отдали на поруки родителям, поскольку в момент происшествия ему не исполнилось еще 16 лет».

Выписка из регистрационной книги поселкового Правления


Эти милые ветхозаветные имена...
Случайно наткнулся на давнишний пост выпускника нашей школы середины 1990-х  - Александра Вальдмана. Он искренне умиляется диковинным именам на крестах и памятниках старообрядческого кладбища в Калласте. Тема показалась мне любопытной…
Христианство кардинально изменило образ жизни восточных славян: пришлось отказаться не только от трупосожжения и многоженства, но и от языческих «погонял». Поскольку православие пришло на Русь из Византии, то не удивительно, что 90 процентов новообразованных имен имели греческое происхождение. Их, конечно, русифицировали, но основа осталась античной.
Старообрядцы, как известно, держались не только старой веры, но и старославянских имен, бывших в ходу до церковного раскола середины 17 века.  Сегодня такими экзотическими именами детей нарекают крайне редко. А ведь каких-то 100 лет назад они были для красногорских обывателей нормой!
Нижеприведенный список не «высосан из пальца». Я «пробежался» по довоенной регистрационной книге Калластеского поселкового правления и скрупулезно выписал все раритетные имена, сопроводив их кратким толкованием. Сортировать на мужские и женские, равно как и выставлять по алфавиту, было уже влом…


Василиск  (от греч. царёк)
Стахей (от греч. «колос»)
Юстиния (от лат. справедливая)
Маркиан (сын Марка. Мужское имя Марк от латинского «маркус» - молоток)
Виссарион (от греч. лесной)
Мавра (от греч. черная)
Филисата (от лат. счастливая)
Евтихей (Евтихий) «от греч. счастливый, удачливый).
Феопент (от греч. посланный Богом).
Андрон/Андронник (от греч. побеждающий мужчина)
Мелания (от греч. тёмная)
Савин (от греч. почитатель)
Карп (от греч. плод)
Миней (Существует легенда о происхождении этого имени. Женщина по имени Евфимия молилась перед иконой пресвятой Девы Марии и просила о ниспослании ей сына. И тут икона ответила: «Аминь», что означает «Да будет так!». Спустя положенное время родился мальчик, который был назван Мина (Миней). Его имя созвучно слову Amen, то есть - Аминь)
Февруса (от перс. бирюза)
Анисья (Анисия) (от греч. исполнительная или же благотворная)
Павлин (от лат. маленький, скромный)
Галактион (от греч. молоко. От этого же слова происходит «Галактика» (Млечный Путь)
Агафон (от греч. добрый, благородный)
Ефросинья (от греч. радостная, веселая).
Феон (от греч. богомысленный).
Куприян (Киприан) (от греч. киприот, то есть живущий на Крите)
Манефа (Мамельфа)(от др. евр. Богом данная).
Филогоний (от греч. любящий потомство)
Руфина (от лат. золотисто-жёлтый, рыжий)
Харитон (от греч. благосклонный)
Лупан (от лат. lupus, в переводе волк)
Олимпиада (от греч. воспевающая богов)
Трифилий (от греч. клевер)
Киликия (от греч. слепая)
Фотий (от греч. светлый)
Зиновий (женское Зиновия), от греч. Божья сила)
Косьма (от греч. порядок)
Клеопа́тра (от греч. славная отцом)
Полика́рп (от греч. обильный плодами, многоплодный)
Афимия  (от греч. благочестивая, священная)
Улья́на (от лат. принадлежащая Юлию).
Еписти́мия (от греч. знание).
Домника (Доминика) (от лат. принадлежащая Господу)
Потапий (от греч. странник или от лат. овладевший).
Порфи́рий (от греч. багряный)
Проко́пий (от греч. преуспевание, успех)
Калерия (от лат. прекрасная, от греч. прекраснотекущая или от др.инд. горячая)
Феофа́ния (от греч. олицетворение, явление Бога)
Апфия (от греч. возжигающая)
Ермил (Ерм) (от имени бога Гермеса, покровителя путников и пастухов. Означает: из лесов Гермеса)
Диор (Диодор) (от фран. d'or — золотой или от греч. Διός (Диос) — Зевс.
Абрам (от др. евр. патриарх, отец народов)
Назарий (от др. евр. посвятил себя Богу)
Никон (от греч. побеждающий)
Аполлинарий (от греч. посвящённая Аполлону или губительный)
Маркел (от лат. воинственный, посвященный богу войны Марсу).
Митрофа́н (от греч. матерью явленный)
Никифор (от греч. несущий победу)
Миро́пия (от греч. приготовляющая благовония)
Капитолина (от лат. царственная, возвышенная, то есть «рожденная на Капитолийском холме»).
Таисия (от греч. принадлежащая богине Изиде или плодородная)
Арефий (от араб. обрабатывающий землю, пахарь).
Нифонт  (от греч. разумный, рассудителный)
Перфилий (от греч. багряный, пурпурный, одетый в пурпур).
Варфоломей (от др. евр. сын вспаханной земли, сын полей)
Аки́нф (Аки́нфий) (от греч. гиацинт)
Филонида (от греч. дорогая, любимая)
Сидор (от греч. Исидор, то есть «дар Изиды» или дар богини плодородия)
Елевфе́рий (от греч. свободный)
Мирон (от греч. душистая смола, благоухающий)
Саломея (от др.евр. мирная», спокойная)
Софоний (от др. евр. Яхве (Бог) укрывает)
Ко́нон (от греч. трудящийся)
Фома́ (от греч. близнец)
Ермолай (от греч. вестник народа, народовещатель)
Харлампий (от греч. слов χαρα (Хара)- блистающий, светлый и λαμπω (Лампо) - радость или восторг.
Макей (от греч. насмешник)
Крисанф (от греч. златоцветный)
Агния (от греч. невинная или от лат. агнец, ягненок)
Иоаким (Аким) (от др. евр. созданный, утверждённый Богом)
Ираида (от греч. героиня или дочь героя)
Федо́т (от греч. богоданный, отданный, посвященный Богу)
Гурьян (от др. евр. львенок, молодой лев)
Анфиса (от греч. цветок)
Антип (от греч. упорный, противостоящий, против всех)
Иродиада (от греч. песня героя)
Севастьян (от греч. посвящённый, священный, высокочтимый)
Ефимия (женская форма имени Ефим, от греч. благочестивая)
Кириакия (от греч. властная или госпожа)
Фекла (от др. евр. слава Божья)
Фотиния (от греч. лучезарная, сияющая, светлая, ясная)
Глике́рия (от греч. сладкая)
Корнелий (от лат. копьё из кизилового дерева, другой вариант - грубый)
Анфим (от греч. цветок)
Феодорит  (от греч. принесённый в дар, дарованный)
Филимон (от греч. любимый)
Мистридия (от греч. наследующая)
Синклитикия (от греч. сенаторша или светоносная)
Фивея (от греч. надежная, прочная, твердая)
Феодо́сия (от греч. Богом данная)
Па́вла (от лат. малый, небольшой)
Фаддей (от др. евр. благодарный)
Евстигней (от греч. хороший знак, доброе предзнаменование)
Ерофей (от греч. освященный Богом)
Анисья (Анисия) (от греч. исполнительная или благотворная)
Дементий (от греч. укрощающий, повелевающий)
Фрол (от лат. цветочный, цветущий)
Тит (от лат. честь, почет)
Агриппи́на (древнее латинское имя, обозначало детей, родившихся вперед ногами)
Ла́зарь (от др. евр. Бог мне помог)
Минадора (от греч. месячный дар или дар Мины (греческой богини луны)
Васса (от греч. царица, царственная)
Алевти́на (от греч. отражать, отбивать или отнять, отрезать)
Зинон (от греч. Зевс)
Улита ( от лат. маленькая Юлия или от греч. пушистая, кудрявая)
Матрёна (от лат. замужняя женщина, мать семьи)
Меркурий (от лат. торгующий)
Юлиана ( от лат. из рода Юлиев, принадлежащая Юлию)
Устинья (от лат. справедливая)
Игнатий (от лат. огненный)
Гермоген (от греч. рожденный Гермесом)
Елпидифор (от греч надеждоносец)
Лукья́н (от лат. светлый)
Симеон (от др. евр. услышанный)
Лука́ (от греч. свет)
Евстолия (от греч. хорошо одетая, нарядная)
Исаак (от др. евр. тот, который будет смеяться)
Евлампий (от греч. добро, благо и факел, свет)
Клементий (от лат. милостивый, нежный или виноградная лоза)
Назарий (от др. евр. посвятивший себя Богу)
Евдоким (от греч. славный)
Дионисий (от греч. посвященный Дионису - Богу жизненных сил природы)
Клавдия (от лат. хромой)
Фелисиада (от лат. успех, удача, благополучный исход)
Милетий (от греч. заботливый, хлопотливый)
Доментиан (от лат. сын, потомок)
Степанида (от греч. венок)
Евста́фий (от греч. крепкий, здоровый, уравновешенный, спокойный)
Феврония (от греч. радостная, веселая)
Филарет (от греч. любящий добродетель)
Исмаи́л (от араб. Да услышит Бог)
Кондратий  (от греч. воин, несущий копье или от лат. четырехугольный)
Хиония (от греч. снежная)
Агафья (от греч. добрая или хорошая)
Фо́ка (от греч. тюлень)
Прасковья (от греч. канун праздника или ожидание, приготовление)
Феодо́ра (от греч. Дар Божий)
Акили́на (от лат. орлица)
Ефросинья (от греч. благомыслящая или радостная)
Макарий (от греч. блаженный, счастливый)
Мефодий (от греч. методичный, упорядоченный)
Полиэкт (от греч. долгожданный, вожделенный, желанный)
Савин (от греч. почитатель)
Феокти́ста (от греч. созданная, порожденная Богом)
Фатима (от араб. отнятая от груди)
Венеди́кт (от лат. благословенный)
Еликонида (от греч. кругообразная, винту подобная)
Феофил (от греч. любящий Бога, Богу мил)
Нионила (от греч. молодость, юность)
Трифилий (от греч. клевер)
Евагрий (от греч. счастливый на охоте)
Егория (от греч. земледелица)
Мартемьян (от лат. посвящённый богу Марсу)
Логин (от лат. долгий, длинный)
Амбросий (от греч. бессмертный)
Аполлон/Аполлоний (от греч. губить.  Древнегреческий Бог Аполлон одновременно является и покровителем муз, и мстителем, наказывающим и награждающим людей)
Аввакум (от греч. обнимающий)
Энафа (в переводе с сирийского – гордая)
Вевея (от греч. твердая, надежная, крепкая, верная)
Елизария (от др. евр. Бог помог)
Пафнутий (от греч. посвященный богине неба - Нут)
Пиман (от греч. пастырь)
Епистолия (от греч. письмо)
Ира́клий  (от греч. прославленный герой (Геракл)
Феокти́ста (от греч. созданная Богом)
Спиридон (от греч. надежный)
Артамон (от греч. здоровый, невредимый)
Моисей (от др. евр. извлеченный из воды или др. егип. дитя)
Аверьян (от лат. обращающий в бегство)
Платон (от греч. широкоплечий)
Панфил (от греч. всем милый, всеми любимый)
Самсон (от др. евр. солнечный)
Наум  (от др. евр. утешающий)
Али́мпий (от греч. беспечальный)
Ксенофонт (от греч. чужой голос)
Кирикия (от греч. правозвестница)
Михе́й (от др. евр. подобен Богу)
Ерофе́й (от греч. священный Бог).
Дорофей (от греч. Дар Божий)
Алевти́на (от греч. отнимать, отрезать)
Устин (от лат. справедливый)
Исай (от др. евр. посланный Богом)
Герасим (от греч. уважаемый, чтимый, старший)
Елисей (от др. евр. спасенный Богом)
Мануфей (восточнославянская форма имени Матвей - Богом данный)
Епифан (от греч. славный, знатный, видный, известный)
Евста́фий (от греч. крепкий, здоровый, уравновешенный, спокойный)
Мамельфа (от др. евр. содействующая Богу)
Ефим (от греч. благочестивый, доброжелательный)
Калли́ник (от греч. славный победитель)
Мануил (от др. евр. С нами Бог)
Феду́лай (от греч. раб божий)
Илларион (от греч. веселый, радостный)
Ливерий (от лат. свободный)
Ананий (от греч. милость Господня)
Серафима (от др. евр. огненная)
Никон (от греч. побеждающий)
Агей (от греч. праздничный, веселящийся)
Силуан (от лат. Бог лесов, полей и стад или лесной)
Аксентий (от греч. увеличиваться, возрастать)
Зило́т  (от греч. поклонник, приверженец)
Пульхерия (от греч. прекрасная, красивая)
Самуил (от др. евр. Бог услышал)
Авдотья (народная форма имени Евдокия, от греч. благоволение)
Калина (производное от Каллиник - красивая победа (греч)
Сысой (от др. евр. беломраморный)
Василиса (от греч. царица, властительница)
Варвара (от греч. чужестранка)
Феона (от греч. богомысленная)
Гаврии́л (от др. евр. моя мощь — Бог)
Тимон ( от греч. поддерживающий Бога)
Леонтий (от греч. лев)
Трофим (от греч. кормилец)
Арефий (от араб. пахарь)
Ион (от др. евр. терпеливый)
Ефрем (от др. евр. оплодотворенный Богом)
Амелия (от древнегерманского труд, работа)
Давид (от др. евр. любимый, любимец)
Артемий (от греч. невредимый или безупречного здоровья)
Азарий (от др. евр. Бог помог)
Емелья́н (от лат. соперник, либо с греч. — льстивый)
Ереме́й (от др. евр. вознесённый Богом или от греч. мирный)
Ариадна (от греч. самая непорочная, чистая)
Вике́нтий (от лат. побеждающий)
Евстихей (от греч. счастливый, везучий)
Ариста́рх (от греч. повелевающий, властвующий)
Ювеналий (от лат. юношеский)
Мариамия (комбинация имён Мария (Богородица) + Мия)
Фекления (от греч. слава Божья)
Милентий (от греч. заботливый, хлопотливый)
Диоген (от греч. рожденный Зевсом)

Иосаф/Иосафан (от др. евр. Бог собрал или Тот, кого прибавляет Бог)
Стефан (от греч. венок, венец, корона)




На главную                                  Немного истории (продолжение)

Немного истории...









Зачинатель благого дела…

1 ноября 1898 года в деревне Красные Горы распахнула свои двери для полусотни первоклашек начальная школа. Инициатором и вдохновителем этого востребованного проекта был местный житель Савелий Козлов. К сожалению, в книге, изданной по случаю 120-летнего юбилея школы, я не успел в полной мере отразить все перипетии зарождения образования в нашем городе. Дело в том, что тоненькая папочка с многообещающим названием «Об открытии в Красных горах министерского училища» пылилась на полках и ждала своего часа отнюдь не в Эстонии, а в запасниках …Санкт-Петербурга. Ваш покорный слуга не сразу сообразил, что концы нужно искать в фондах Министерства образования бывшей имперской столицы. Прошерстив эстонские архивы и периодические издания, я вынужден был довольствоваться скромной заметкой в газете «Олевик», где постфактум сообщалось об обретении красногорцами в ноябре 1898 года очага просвещения…
Когда на меня, наконец-то, снизошло озарение и я обнаружил в каталогах Российского государственного архива заветный документ, увы, было уже поздно. Книга ушла в печать…
В нижеследующей заметке возьму на себя смелость восполнить досадный пробел.
Итак, все по порядку…
1. Первый листок в деле «Об учреждении в Красных Горах начальной школы» датирован 19 мая 1897 года. Это прошение, поданное на имя Министра Народного Просвещения жителем Калласте Савелием Козловым. Я полностью сохранил орфографию письма, поскольку она наглядно передает колорит эпохи.


Делянов Иван Давыдович (1818—1897) — государственный деятель Российской империи, попечитель Санкт-Петербургского учебного округа (1858—1861, 1862—1866), директор Императорской публичной библиотеки (1861—1882), товарищ министра народного просвещения (1866—1874), член Государственного совета (с 1874), министр народного просвещения (16 марта 1882—29 декабря 1897)


"Его Высокопревосходительству Господину Министру Народного Просвещения.
Просит мещанин города Юрьева Лифляндской губернии Савелий Козлов, проживающий в д. Красные Горы, Кокоровской волости, Юрьевского уезда, Лифляндской губернии.
Деревня Красные Горы, где я, проситель, живу состоит из домов около 200-250 и проживающих душ находится там около 1000, по вероисповеданию старообрядцы, православные и лютеране, но никакой школы здесь нету, поэтому молодое племя растет как дикое. Народ живет здесь от рыболовства на Чудском озере, а некоторые - от летнего заработка в провинциях. Хлебопашества нет, поэтому народ беден и не в состоянии послать далеко в школу своих детей, где им придется нанимать квартиру. Ввиду изложенного, по просьбе других местных жителей и сам за себя, беру смелость прибегнуть к стопам Вашего Высокопревосходительства с просьбою сделать свое милостивейшее распоряжение, что в деревне Красные Горы Кокорско-Алатскивской волости (деревня Красные Горы состоит из двух волостей, по виду – посад) будет выстроена школа.
19-го мая 1897 года. Савелий Козлов неграмотный и по личной его просьбе расписался Ефим Петрович Шкрабов».
2. 5 июня 1897 года. Министр народного просвещения, на тот момент Иван Давыдович Делянов, распорядился дать делу ход и оперативно направил ходатайство моего односельчанина на рассмотрение Попечителя Рижского учебного округа Николая Алексеевича Лавровского, дабы тот представил заключение о целесообразности (или нецелесообразности) открытия в деревне Красные Горы министерского училища.
«Прошение мещанина Савелия Козлова от 19 мая сего года об открытии в деревни Красные Горы начального училища препровождено на заключение Попечителю Рижского учебного округа».











Лавровский Николай Алексеевич (1825—1899) — доктор русской словесности; первый директор Нежинского историко-филологического института, профессор и ректор Императорского Варшавского университета. Тайный советник. Попечитель Рижского учебного округа (1890 - 1899).

3. 4 декабря 1897 года




Господин Лавровский в своем пространным обзоре поддержал петицию Савелия Козлова. Доводы Попечителя Рижского учебного округа сводились к следующему:
1. Деревня Красные Горы весьма многолюдна (1366 человек)
2. Ближайшие школы находятся на расстоянии от 2-х до 6-и верст.
3. Народ в массе своей бедный и посему сам «не в состоянии приобрести под училище землю, построить школьный дом и содержать училище».
4. «В виду сего, представлялось бы весьма желательным открытие в деревни Красные Горы сельского начального училища на средства казны, с установлением небольшой платы за учение от учащихся, если инспектору народных училищ не удастся склонить местные волостные общества к участию в учреждении около названной деревни сельского училища Министерства Народного Просвещения».
По понятным причинам, образовательному ведомству, не избалованному большими деньгами, не хотелось брать на себя все расходы по содержанию новой школы. Но подключить к проекту власти Кокора или Алатскиви на первых порах не удалось...
4. 9 декабря 1897 года
Вице-директор Департамента по делам начальных школ г. Дебольский также ничего не имел против того, чтобы облагодетельствовать красногорцев очагом знаний. Он лишь попросил представить дополнительные разъяснения с «указанием точного размера требуемой помощи казны»

Дебольский Николай Григорьевич (1842, Санкт-Петербург — 1918, Царское Село) — русский философ, педагог, переводчик Гегеля. В 1896-1904 годах – вице-директор Департамента народного просвещения.


« Господину попечителю Рижского учебного округа.
В дополнение к представлению Вашему от 4 декабря сего года по делу об открытии в деревни Красные горы училища, Департамент Народного Просвещения имеет честь покорнейше просить Ваше Превосходительство доставить в департамент подробные соображения по устройству названного училища и указанию точного размера требуемой помощи казны. Вице-директор Н. Дебольский»

Через полгода Управляющий Рижским учебным округом представил в министерство подробную калькуляцию расходов, необходимых на открытие и содержание нашей школы.

5. 21 июля 1898 года







1. К перечисленным ранее аргументам в пользу открытия в Красных Горах сельского училища преимущественно за счет казны, господин Лавровский присовокупил еще один серьезный довод: местное население, как на грех, приписано к губернским городам, а не к волостям, между которыми поделена деревня. А это значит, лишено права участвовать в формировании выборной власти, которая могла бы взять на себя часть расходов на содержание учебного заведения. Этот факт позже сыграет с обитателями Калласте злую шутку. Когда волость Кокора, наконец, "созреет" для постройки "с нуля" нового министерского училища, тамошние власти наотрез откажутся размещать его в Красных горах, как предполагалось ранее. Максимум, в полукилометре от вышеназванной деревни. Оно и понятно: кто платит, тот и заказывает музыку...
2. В конце 19 века на старообрядцев смотрели по прежнему косо. Не удивительно, что 150 рублей предполагалось выделить на преподавание Закона Божия исключительно в духе "православного и лютеранского исповедания". Думаю, местные дети массово "игнорили" подобные уроки. Бросается в глаза несоразмерность трат: учитель (он же - руководитель школы) получал всего в два раза больше приглашенного священника. При том, что должен был вести практически все основные предметы, включая математику и русский язык.
3. Полной "халявы" государство себе позволить не могло. Поэтому с обитателей деревни предполагалось взимать по три рубля в год за каждого, отданного на попечение министерства народного просвещения, отпрыска. Однако, и эта символическая сумма многим красногорцам оказалась не по карману....
6. 12 августа 1898 года высшее образовательное учреждение Российской империи в лице товарища (заместителя) министра Николая Зверева и уже упомянутого ранее господина Дебольского дало добро на открытие в Калласте одноклассного министерского училища.





Зверев Николай Андреевич (1850, село Ворсма, Нижегородская губерния — 1917, Петроград) — русский юрист, ординарный профессор Московского университета, политик и общественный деятель, член Госсовета (1909—1917). Тайный советник. С 1898 по 1901 год занимал пост товарища (заместителя) Министра народного просвещения.


"Господину Попечителю Рижского учебного округа.
Имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что я разрешаю открыть в деревне Красные Горы Юрьевского уезда Лифляндской губернии начальное сельское училище Министерства Народного Просвещения на изложенных в представлении Вашем от 21 июля условиях. Вместе с тем я поручил Департаменту Народного Просвещения ассигновать в ведение директора народных училищ Лифляндской Губернии на содержание сего училища, начиная с 1 сентября 1898 года по 750 рублей ежегодно.
Товарищ министра Н. Зверев"






Новообразованное учебное заведение, согласно прогнозам,  должно было распахнуть свои двери уже 1 сентября 1898 года. На запуск "проекта" и первые месяцы работы министерство выделяло 250 рублей казенных денег.




7. 20 ноября 1898 года
С открытием опоздали на два месяца....
В конце-концов, Николай Лавровский все же смог отрапортовать "наверх", что с 1 ноября 1898 года одноклассное сельское училище в Красных Горах приступило к работе. Думаю, для высокопоставленного чиновника это было вполне рутинное донесение. Наша школа на его веку была не первой и не последней...
Хотя, насчет "последней" я бы не зарекался. Николай Алексеевич Лавровский упокоится с миром 18 сентября 1899 года -  менее чем через год после того, как облагодетельствовал красногорцев очагом просвещения.





Старт в страну знаний был взят аж при "70 учащихся", что свидетельствует как о тогдашней многолюдности деревни, так и всевозрастающей тяге красногорцев  к грамоте.
8. 25 ноября 1898 года. 

Об очередном достижении на ниве образования, естественно, следовало оповестить общественность...


"В редакцию журнала Министерства Народного Просвещения.
Разряд Департамента Народного Просвещения по делам начальных училищ имеет честь уведомить редакцию для напечатания в сем журнале, что, по донесению Попечителя Рижского учебного округа, 1-го текущего ноября состоялось открытие в деревне Красные Горы, Юрьевского уезда, Лифляндской губернии одноклассного сельского училища Министерства Народного Просвещения, при 70 учащихся»

9. 28 января 1899 года обеспокоенные губернские власти забили тревогу: прошел месяц, а обещанные 750 рублей на недавно открытую школу из Министерства так и не поступили. Поскольку на волостные деньги училище рассчитывать не могло, а плата за обучение расходов не покрывала, беспокойство директора народных училищ Лифляндской губернии вполне понятно.



10. 10 февраля 1899 года
К счастью, все обошлось...


"Господину попечителю Рижского учебного округа.
Департамент народного просвещения уведомляет Ваше Превосходительство, что деньги на содержание в текущем году одноклассного сельского министерского училища в деревне Красные Горы Юрьевского уезда будут ассигнованы в самом непродолжительном времени.
В. Д. Дебольский"


От автора:
Следует признать, что зарождение образования в Калласте происходило весьма стремительно. Министерская и губернская бюрократия продемонстрировала чудеса  расторопности. От прошения Савелия Козлова до фактического открытия школы прошло всего полтора года. Рискну навскидку назвать несколько причин столь впечатляющей оперативности.
1. Около сотни представителей красногорского "молодого племени, растущего, как дикое", то есть лишенного доступа к образованию, для конца 19 века было, что называется, не комильфо. Особенно в такой "продвинутой" и  университетской губернии, как Лифляндская.
2. Прямое бюджетное финансирование позволило избежать канители с волостными властями, которые вряд ли смогли бы изыскать необходимые средства в столь сжатые сроки. Эпопея с открытием т.н. Кокорско-Красногорского министерского училища тому подтверждение.
3. Помимо желания приобщить местное подрастающее поколения к знанием, имперские власти наверняка  расчитывали через школу ослабить влияние старообрядчесой идеологии на умы красногорской молодежи. Это, в свою очередь, подстегивало чиновников в принятии решений. Нельзя забывать, что на дворе был период "русификации", в основе которого лежала знаменитая уваровская триада: "самодержавие, православие, народность". Русский человек в контексте этой теории мог быть только православным...

Любопытно, что многие видные чины, имевшие отношение к учреждению школы в Красных Горах, завершили свой земной путь накануне или вскоре после её открытия. Прям, какое то проклятие тамплиеров...
1. Министр народного Просвещения Иван Давыдович Делянов (1818), на имя которого Савелий Козлов отправил свое судьбоносное прошение, скончался полгода спустя после получения оного -  в декабре 1897 года.
2. Следующий министр - Николай Павлович Боголепов (1846) санкционировал открытие вожделенного училища, а через пару лет был застрелен в своем кабинете революционером и террористом Петром Карповичем.
3. Попечитель Рижского учебного округа - Николай Алексеевич Лавровский (1825), принимавший самое непосредственное участие в красногорском образовательном проекте, покинул земную обитель в сентябре 1899 года, когда его детищу не исполнился еще и год.
4. К сожалению, сведения о судьбе Савелия Козлова - зачинателя сего благого дела,
до неприличия скудные.  Мне неведомо даже отчество застрельщика школьного дела в нашем городе. Данные метрических книг позволяют утверждать, что Савелий Козлов родился между 1855 и 1869 годами, а скончался, соответственно, между 1897 и 1913 годами включительно. Но и это не факт. Дело в том, что в переписи 1855 года среди жителей Калласте "Козловы" вообще не значатся. Из чего можно сделать вывод, что поселились они в наших краях позже (а значит и появиться на свет Савелий мог ранее 1855 года). В книге регистрации рождений, смертей и браков красногорской старообрядческой общины за период 1869 по 1892 год носителей этой фамилии ваш покорный слуга также не обнаружил, за исключением, разве что Анны Ивановны Козловой, скончавшейся в 1887 году в возрасте 21 года. Была эта сестра Савелия? Кто знает.



В более поздней редакции церковных списков (1920/30-х годы) семья Савелия представлена его супругой и детьми (годы смерти Натальи Сергеевны и Ольги Савельевны взяты мною из регистрационной книги поселкового правления). Сам же герой вышеописанной истории к этому времени уже скончался. На момент подачи прошения об открытии школы (1897 год) Савелий Козлов был, естественно, жив-здоров, а начиная с 1914 года (начало регулярных записей актов гражданского состояния в  Калласте), его имя не фигурирует в деревенском социуме ни в каком качестве. Из чего следует, что к этому времени вдохновитель образования в Красных Горах уже покинул сей бренный мир. Силясь узнать хотя бы отчество Савелия Козлова, я попытался "плясать" от его детей. Ведь при регистрации новорожденных всегда указывали полные имена родителей. Но и здесь я потерпел фиаско. Мистическим образом в метрической книге местной общины за 1869 - 1892 годы сохранились сведения о появившихся на свет лишь в период с октября 1885 по октябрь 1886 года. Остальные страницы отсутствуют. А супруга Савелия, как на грех,  разрешалась от бремени то раньше, то позже вышеуказанного срока. Так что главный герой этой истории продолжает оставаться для меня terra incognita. В Калласте проживает Наталья Петровна Козлова (Хансманн) - правнучка Савелия, на чью помощь я очень рассчитываю...
Такая вот история...
P.S. С определенной долей вероятности долгожитель Козлов Иван Кузьмич (1834 - 1927) мог быть родным братом Савелия, поскольку указан в регистрационной книге рядом с супругой и дочерью последнего. Если это так, то отчество героя этой истории - Кузьмич, а вышеупомянутая Анна Ивановна 1866 года рождения - его племянница.




На главную                             Немного истории (продолжение)

Немного истории...










Из серии «Суд  да дело»
Три не выигранных  дела...

Красногорский купец Конон Максимович Мошаров был большой мастак по части судебных тяжб. Правда, многие из инициированных им исков по разным причинам потерпели фиаско...
Эпизод первый
«18 июля 1897 года в Алатскивский волостной суд явился Конон Мошаров из деревни Красные Горы Кокорской волости и заявил, что 18 июля сего года в Алатскивском волостном доме, при выходе  из судебной комнаты в свидетельскую, Якоб Алла (Jakob Alla), проживающий также в деревне Красные Горы Кокорской волости, без всякого повода оскорбил его разными непристойными словами, например, таким, как «старый сивый красногорский черт». Вследствие сего Мошаров просит суд разобрать это дело и привлечь Алла за оскорбление к законной ответственности, а также допросить свидетеля Йозепа Калласте (Josep Kallaste) из Кокорской волости».
Из протокола заседания Алатскивского волостного суда от 1 августа 1897 года:
«По вызову явились стороны и свидетель Йозеп Калласте. Конон Мошаров поддержал  обвинение и объяснил, что на днях Якоб Алла в деревне Красные Горы вновь оскорбил его, назвав «разбойником». Тому свидетелем был Тимофей Ермаков, которого просит вызвать в суд и допросить. Допрошенный, после взятия подписки и присяги, свидетель Йозеп Калласте показал, что он не слышал, чтобы Алла оскорбил Мошарова в передней комнате  суда. Более добавить ничего не имеет. Просит вознаграждения за явку в суд. Якоб Алла просит взыскать с Конона Мошарова за клевету три рубля вознаграждения. Мира между сторонами не последовало.  Постановлено: разбор сего дела назначить на 22 августа сего года. Вызвать стороны и свидетеля Ермакова».
22 августа 1897 года
«По вызову явился обвиняемый Якоб Алла, обвинитель Конон Мошаров и свидетель Тимофей Ермаков выбыли без уважительной причины. Якоб Алла просит дело производством прекратить».
От автора:
Весьма странный поворот событий. Как правило, о прекращении дела хлопотал пострадавший,  после того, как  достигал с обвиняемым  взаимовыгодного компромисса. Например, в данном случае, Алла принес бы Мошарову искренние (или не очень) извинения и выплатил компенсацию за необоснованный навет. После чего  Конон Максимович отозвал заявление. Это, так сказать, классическая схема. Но все произошло с точностью  до наоборот. В назначенный день на заседание суда с просьбой о прекращении дела явился сам обвиняемый. Заваривший «кашу» Мошаров, как и акцептированный им свидетель Тимофей Ермаков, по неизвестной причине, выбыли. Возможны следующие варианты:
1. Стороны пришли к некоему соглашению и пострадавший попросил своего недавнего обидчика по случаю «заскочить» в суд и закрыть дело.
2. Заявитель посчитал, что шансов на успешный исход  дела у него нет (например, Ермаков отказался свидетельствовать в его пользу) и решил, пока не поздно, отыграть назад. Зачем тогда вообще затевал тяжбу? Или Алла все же прошелся острым словцом по своему односельчанину и у последнего имелся повод искать защиты со стороны закона. У меня сложилось впечатление, что обвиняемый на процессе чувствовал себя куда увереннее, нежели  «пострадавший». Фактически весь спор свелся к слову против слова. Подтвердить правоту Конона Мошарова оказалось некому. Свидетель Йозеп Калласте, как на грех,  ничего не слышал (или сделал вид, что не слышал). Любопытно, что Алла не довольствовался формальным закрытием дела, а возжелал получить с заявителя три рубля "за клевету" . На ум невольно приходит крылатая фраза: «Да  был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?»...
Эпизод второй:
Заявление:
«31 июля  1902 года Господину Мировому судье 5 участка Юрьевско-Верроского округа Конона Максимовича Мошарова, живущего в Красных Горах Кокоровской волости, по делу с обвиняемым крестьянином Николаем Петровичем Кромановым, живущим там же, покорнейшая жалоба.
Николай Кроманов взял у меня сосновый стол стоимостью в 15 рублей на подержание, а когда я хотел взять стол обратно, то Кроманов стол мне не выдал и не согласился уплатить стоимость оного, а также взял без моего ведома с кожевенного завода  телегу-линейку стоимостью 50 рублей, которую  не выдает обратно и стоимость не желает уплатить. А посему я имею честь покорнейше просить  Ваше Высокородие за присвоение соснового стола и телеги привлечь крестьянина Николая Петровича Кроманова к законной ответственности и взыскать с него стоимость стола - 15 рублей и стоимость телеги - 50 рублей. Всего 65 рублей».
«1902 года августа 18 дня я, полицейский урядник Сотник, произвел по сему делу дознание и опросил нижеследующих лиц:
Опрошенный дополнительно заявитель Конон Максимович Мошаров подтверждает жалобу свою от 31 июля и добавить ничего не может.
Опрошенный обвиняемый Николай Петрович Кроманов заявил, что сосновый стол он купил от заявителя Конона Мошарова весною сего года и заплатил ему 5 рублей. Телегу-линейку он взял временно поездить от сына заявителя - Николая Кононовича Мошарова, проживающего в деревне Красные Горы, и принадлежит она  последнему, а не заявителю. А потому виновным себя не признает и более показать не может.
Опрошенный по сему делу Николай Кононович Мошаров показал, что он, действительно, дал  телегу Николаю Кроманову поездить. Означенная телега принадлежит ему, Николаю Мошарову, а не заявителю, который никаких прав не имеет  её требовать.
Из протокола Алатскивского волостного суда от 11 октября 1902 года:
"По вызову явились стороны и свидетель Николай Мошаров. Обвинитель Конон Мошаров поддерживает обвинение. Обвиняемый Николай Кроманов себя ни в чем виновным не признаёт, объясняя, что сосновый стол купил у самого Мошарова за 5 рублей, а телегу получил у Николая Кононовича Мошарова. Конон Мошаров же никаких прав на телегу не имеет. Свидетель Николай Мошаров - сын обвинителя, объяснил, что телегу-линейку он, действительно, дал Кроманову поездить на время. Телега принадлежит его брату - Ивану Мошарову, а не обвинителю. Стол принадлежит также Ивану Мошарову, который в своё время  откупил все имущество у Конона Мошарова»
От автора:
У меня сложилось впечатление, что Конон Мошаров - бывший владелец кожевенного завода в Калласте, никак не мог свыкнуться с мыслью, что предприятие ему больше не принадлежит. И посему по инерции продолжал предъявлять права на утраченное имущество. Что вынудило Конона Максимовича уступить бизнес своему старшему сыну Ивану, который, в свою очередь, сдал скорняжное производство в аренду брату Николаю, мне неведомо? Скорее всего, отец семейства, в силу преклонного возраста, подустав от управленческой суеты, продал  дело платежеспособному отпрыску, получив на руки кругленькую сумму. Но хозяйские  замашки нет- нет, да и давали о себе знать. Тем более, что с сыном Николаем у Мошарова отношения, судя по всему, были весьма натянутые. Следствием чего и стало вмешательство отца в принятие наследником решений относительно распоряжения  тем или иным  имуществом....

Эпизод третий

Прошение от 15 июня 1897 года.

«Покорнейше прошу вызвать в суд Арона Вилипа (Aaron Vilip) Карлова сына по следующему делу.
Я сидел на скамейке в Красных Горах у дома Окунева.  В это время из кабака выбежал Арон Вилип с ругательством, держа в руке пясть медных денег. Со словами «почему ты не дал мне вчера на опохмелку денег?», он сжал кулак с медными деньгами и ударил ими меня по голове. Здесь же сидел Яков Иванович Кукин, жительствующий в Красных Горах, который сказал Вилипу: «За что ты ударил Мошарова?» Тогда Вилип схватил на дороге камень и ни за что ударил Кукина по голове, а сам побежал. Яков Кукин повалился на землю, и из его головы вытекло много крови. При этом был Аксентий Павлович Варунин, который видел, как меня и Кукина ударил Вилип. Прошу привлечь Арона Вилипа  к законной ответственности.
Кокоровской волости деревни Красные Горы почтеннейший ваш доброжелатель Конон Мошаров.
Протокол заседания Алатскивского Волостного суда от 28 ноября 1897 года:
«По вызову явились стороны: Конон Мошаров и Арон Вилип, а также свидетели Яков Кукин и Аксентий Варунин. Конон Мошаров объяснил, что в июне месяце, времени хорошо он не помнит, Арон Вилип вышел из корчмы в деревне Красные Горы, держа в руке полную пястку денег, затем подбежал к нему и ударил раз по голове, после чего камнем ударил Якова Кукина. Просит  за нанесение побоев и удара привлечь  Арона Вилипа к ответственности.  Обвиняемый Арон Вилип, не признавая себя виновным, объяснил, что в субботу перед Пасхою он вышел из лавки Ермакова с покупкою. На улице Конон Мошаров, будучи пьян, стал его ругать такими словами: «Ты чухонская свинья, обливенник ("обливанцы" - люди, крещенные неполным погружением, например, католики, лютеране и т.д. Старообрядцы подобное не приемлют).
Я на это ответил: «Твою лавку уже закрыли, и теперь  по-собачьи стал лаять, чтоб получить хлеба». На эти слова из-за угла выбежал Яков Кукин, который, не сказав ни слова, ударил меня. После чего я ударил Кукина, а затем  Кукин второй раз ударил меня, на что я, действительно, ударил Кукина камнем. Мошарова же я медными деньгами не бил. Прошу отстранить свидетеля Якова Кукина, как моего неприятеля».
Допрошенные  после отобрания подписи и присяги свидетели показали:
1. Яков Иванович Кукин показал, что на Страстной неделе сего года Арон Вилип вышел из кабака  и имея что-то твердое в руке, ударил Мошарова, после чего оскорблял того  разными словами. Мошаров ничего оскорбительного не высказал Арону Вилипу. Он, свидетель, разнял Вилипа и Мошарова, причем Вилип камнем ударил его по голове так, что пошла кровь. Сам он Вилипа не бил.
2. Аксентий Павлович Варунин показал, что он родственник жены Мошарова, то есть его племянник. На Страстной неделе Арон Вилип раз пять ударил без всякого повода Мошарова и толкнул его в грудь так, что тот упал. Вскоре после этого  Арон Вилип, выйдя из кабака, начал ругать Мошарова и вновь ударил его. Когда Яков Кукин хотел их разнять, то Вилип камнем ударил Кукина по голове. Я не видел, чтобы Кукин ударил Вилипа.
Арон Вилип просит дело отложить и допросить свидетелей Дмитрия Лодкина и Ивана Петерсона о том, что свидетель Кукин его ударил.
Волостной Суд, рассмотрев в открытом заседании уголовное дело против Арона Вилипа в нанесении удара Конону Мошарову и выслушав словесные объяснения сторон, нашел,
1. что свидетелями Яковом Кукиным и Аксентием Варуниным обвинение против Арона Вилипа является доказанным,
2. что опрос заявленных Вилипом свидетелей Лодкина и Петерсона является не относящимся к настоящему делу и
3. что проступок Ароном Вилипом совершен на Страстной неделе, то есть 12 апреля сего года, а жалоба поступила в суд 15 ноября сего года, то есть по истечении срока давности в 6 месяцев, посему Вилип, согласно ст. 16 устава Волостных судов освобождается от наказания.
А потому
жалобу Конона Мошарова по истечении срока давности оставить без последствий, а Арона Вилипа за совершенный проступок оставить без наказания".
От автора:
Прямо скажем, странная история. Конон Михайлович обратился в суд лишь в середине июля 1897 года, хотя инцидент имел место на Страстной неделе, а именно - 12 апреля 1897 года. Почему пострадавший не стал восстанавливать справедливость по горячим следам, а «созрел» для подачи заявления лишь к середине лета? В материалах  дела информация об этом отсутствует...
Несмотря на то, что Конон Мошаров ко времени вышеописанного происшествия уже продал свой кожевенный заводик старшему сыну Ивану, именная печать по прежнему была при нем.  Вне всякого сомнения, её наличие льстило самолюбию вчерашнего купца, придавая  солидности  выходящим из под его пера бумагам. Наш герой не преминул скрепить фамильным оттиском и очередное заявление с суд....
Тот факт, что Арон Вилип, по какой-то маловразумительной причине, действительно, ударил Мошарова «пясткой медных монет», сомнений не вызывает. Равно как и их обоюдное словесное пикетирование с использованием малопонятных современному читателю слов, навроде «обливенник». По всей видимости, оба участника потасовки были изрядно пьяны. Но почему Конон Мошаров,  набивший руку  на  судебных тяжбах, выжидал три месяца, прежде чем обратиться в суд?  Может, нанесенные Вилипом телесные повреждения, были настолько серьезны, что пострадавшему потребовалось время на излечение? Но в этом случае, полиция завела бы уголовное дело и без заявления от потерпевшего.
В общем,  повезло Арону Вилипу. Иск Мошарова гулял по волостным инстанциям до ноября месяца, а когда дошел до суда, срок давности, установленный для подобных жалоб, уже истек...


На главную                              Немного истории (продолжение)

Немного истории...



Из серии "Красногорский криминал"
Самоволка...


Пристрастие к алкоголю во времена оные было настоящим бичом мужской половины обитателей Калласте. Порожденные этой пагубной привычкой проблемы настигали местных жителей не только на гражданке, но и при исполнении ими воинского долга. Если в мирной жизни после бурной ночи можно было пойти домой и отоспаться, то в армии неравнодушие к спиртному могло довести до Военного Трибунала. Что, собственно, и произошло с героем этой истории...

Из протокола допроса Кукина Федора Ивановича 1928 г.р., место проживания до призыва -  город Калласте, улица Яани 17, образование 4 класса, из крестьян-рыбаков, член ВЛКСМ, военнослужащий в/ч 2345, деревня  Юминда Локсаский район Эстонской ССР, переводчик, в пограничных войсках МГБ с марта месяца 1949 года, имеет за срок службы 5 благодарностей и 6 дисциплинарных взысканий.
«9 мая 1951 года с 14.00 до 19.00 я, Федор Кукин,  находился в наряде вместе с рядовым Анатолием Кривошеевым, выполняя службу патруля в районе д. Лееси.  Наша задача состояла в охране государственной границы и проверке документов. У меня при себе были деньги, присланные сестрой Капитолиной Колбасовой (50 рублей), моя зарплата (75 рублей) и 25 рублей, взятые взаймы у сержанта Кузнецова. Поскольку был День Победы, я решил отметить это событие и немного выпить. Вместе с напарником мы два раза, с разницей в полчаса, заходили в магазин, расположенный в деревне Леези. Первый раз, прямо у прилавка, мы выпили по 200 грамм водки, а второй раз - еще по сто. Я купил пол-литра водки с собой и передал Кривошееву. Тот спрятал бутылку в карман плаща. Мы отправились обратно на заставу. По пути я предложил зайти к знакомым девушкам, поскольку до конца наряда еще оставалось время.  Кривошеев не возражал. В квартире местной жительницы Хелье Полатенко (1930) находилась также её сестра, а чуть позже подошла  Лехте Паадимейстер (1935), с которой я несколько раз встречался на танцах. Девушки спросили: «Почему вы пришли к нам выпивши, а нас не угощаете?» Я взял у Кривошеева 0,5 литра водки, и мы все вместе распили эту бутылку. Я разговаривал со своими знакомыми по-эстонски, поскольку по-русски понимала только Хелье. Кривошеев в беседе не участвовал, так как не знает эстонского языка. На квартире мы пробыли около 2-х часов, после чего отправились на заставу. Я доложил сержанту Кузнецову о нашем прибытии. Он отправил нас  спать, предупредив, что в 23.00 я вновь заступаю в наряд. По всей видимости, начальник смены не почувствовал, что я был выпивши. Я сказал  Кузнецову, что у меня на вечер назначено свидание с гражданкой Паадимейстер Лехте и попросил разрешения  уйти с заставы на встречу с ней. Но он категорически запретил мне покидать казарму, поскольку через несколько часов я снова должен был идти в патруль. Я попросил у него разрешения хотя бы предупредить девушку, что свидания не будет, но он мне отказал. После чего я, никому ничего не сказав, ушел в самовольную отлучку. Было это 9 мая 1951 года, примерно в 21.00. Я был выпивши и не вполне отдавал отчет о своих действиях. В деревне  Юминда я зашел к знакомому рыбаку и попросил у него велосипед, чтобы быстрее добраться до места назначения. Приехав в деревню Лееси, я заглянул домой к заведующему магазином Риику, чтобы купить  водки.
Мы вместе с завмагом за мой счет выпили по 200 грамм водки с пивом у него в квартире. Еще пол-литра я взял с собой. К этому времени я сильно опьянел, поэтому не помню, куда дел купленную водку. Но, по всей видимости, выпил её один. В 21.30 я на велосипеде  поехал на квартиру к Полатенко Хелье, чтобы узнать, ходили ли девушки на свидание. Оказалось, что они уже вернулись. Я посетовал, что опоздал на заставу и меня теперь осудят на 25 лет. Девушки меня успокоили, что еще есть полчаса и если я поспешу, то успею вернуться вовремя. Я им на это ответил, что они видят меня в последний раз. Примерно в 22.30 я ушел от своих подруг. Что было дальше, помню смутно. Видимо, я поехал в направлении д. Юминда.  Было уже темно, когда я встретил начальника заставы капитана Пачева, который, вместе с одним военнослужащим, передвигался верхом на лошади по проселочной дороге. Скорее всего, они искали меня. Пачев приказал мне немедленно идти в сторону заставы, а сам поехал следом. Было очень темно и, по всей видимости, я от них оторвался. Наверное, где-то свернул с дороги в лес, так что они меня потеряли из виду. Почему я это сделал, сказать не могу. В лесу и уснул. Проснулся около 10 часов утра в неизвестном мне месте и увидел, что лежу на траве недалеко от дороги, а рядом валяется  велосипед. Сильно болела голова. Я попытался разжечь костер, чтобы просушить портянки, но у меня ничего не вышло. Тогда я разбросал вещи на траве и снова заснул. Проснулся после обеда. Никаких продуманных намерений относительно своих дальнейших действий я не имел.  Проспавшись, я понял, что дальше скрываться нет никакого смысла, поскольку меня все равно скоро отыщут. Я решил вернуться на заставу. Я не знал, где точно нахожусь, и к тому же очень хотел кушать. Поэтому решил доехать до берега залива, чтобы раздобыть у хуторян еду и узнать дорогу в часть.
Я вышел из леса, сел на велосипед и поехал по лесной дороге. Метров через 150 услышал позади себя свист. Я слез с велосипеда и оглянулся. На дороге остановился Газ-67, из которого вылез офицер и пошел в мою сторону. Позже я узнал, что это был полковник Черкасов. Он спросил мою фамилию, затем обыскал меня и приказал залезать в грузовик. Чуть позже я был доставлен на заставу.
Я помню, что в период самовольной отлучки был дома у завмага  Риика, на квартире у Полатенко Хелье и у жителя д. Таммеспяя Лаанелепп Юханнеса, у которого попросил молока.  У кого я еще побывал в ночь с 9-го на 10 мая, не знаю. Но большую часть времени, по всей видимости, провел в лесу».




От автора:
Почти сутки мой земляк находился в бегах. Застава была поднята на уши. Всю ночь велись поиски исчезнувшего бойца. Начальство, конечно, понимало, что Кукин всего лишь пустился в очередной «загул», а не дезертировал из части с целью уклонения  от службы. Поэтому рано или поздно объявится. Лишь бы за это время чего не натворил. Слава Богу, что ушел в самоволку без оружия. Кстати, днем 9 мая, когда наш герой вместе с напарником «принимал на грудь» в магазине, «не отходя от кассы», а позже коротал время в компании милых дам, он находился при исполнении и, соответственно, имел при себе автомат. Думаю, свидание с  Лехте Паадимейстер было для Кукина лишь поводом уйти из части и «продолжить банкет». Не случайно, покинув заставу, он перво-наперво заглянул к заведующему магазином, чтобы разжиться водкой, а лишь потом отправился к подруге. Решающую роль при вынесении столь сурового приговора сыграл «богатый» послужной список Федора Ивановича по части нарушения воинской дисциплины.  Военный трибунал насчитал у обвиняемого 56 часов административного ареста за предыдущие «грехи».
Рядового Кривошеева, кстати, к ответственности не привлекли. Так, слегка пожурили. Списали его неподобающее поведение во время дневного патрулирования  на то, что он находился у Кукина в подчинении. К тому же, это был первый «прокол» в карьере молодого бойца.
Несколько смутил возраст «подруги» Кукина. На момент этой истории Лехте Паадимейстер было от роду всего 16 лет!
Обе девушки на допросе в один голос заявили, что 9 мая днем солдаты на квартиру к ним не заходили. И, соответственно, водку компания не распивала. Подтвердили лишь, что встретили Кукина одного поздно вечером на краю деревни. Он был пьян и посетовал, что опаздывает на заставу. После чего мы, мол, порекомендовали ему быстрее возвращаться в часть. И это все. Видимо, молодые особы опасались, что их могут привлечь к ответственности за распитие алкоголя с находившимися  при исполнении пограничниками. Поэтому решили скрыть «компрометирующие» факты...
Местом службы моего односельчанина был небольшой полуостров Юминда (Juminda) на побережье Финского залива. В советское время здесь находилась погранзастава и секретная база подводных лодок, на которой размагничивали корпуса субмарин. Территория была строго режимная и для посторонних недоступная. Солдаты охраняли подступы к СССР со стороны Финляндии. Последняя была хоть и безобидной, но все же капиталистической страной, за которой необходимо было приглядывать. К тому же, в начале 1950-х в эстонских лесах еще действовали отряды «лесных братьев». Это были повстанцы, не смирившиеся с утратой республикой независимости. Они стремились  установить связь с заграницей и при необходимости  могли попытаться нелегально покинуть родину. В обязанности погранвойск Министерства Госбезопасности входило пресекать подобные "провокации" на корню...

Кукин, помимо каждодневных служебных обязанностей, выполнял в воинской части роль переводчика. Дело в том, что большинство его сослуживцев, включая командный состав,  были выходцами из других советских республик и эстонского языка не разумели. Для ведения дел с местными властями и гражданским населением необходим был «толмач». Вряд ли наш герой выучил эстонский язык за школьной партой.  Думаю, его лингвистические познания были следствием  пастушеского детства.  В довоенной Эстонии красногорская ребятня с малых лет, дабы пополнить семейный бюджет, проходила в летние месяцы вынужденную  трудовую «практику» на хуторах, где, естественно, погружалась в тогдашний государственный язык. Федор Иванович не был исключением...
В 1949 году был принят новый закон, по которому призыв в армию производился один раз в год (в ноябре-декабре) и срок службы в сухопутных войсках и авиации был сокращен до 3-х лет. Если бы не вышеописанная история, Кукин вернуться бы домой уже в 1952 году. Однако, судьба распорядилась иначе. После отбытия 3-летнего заключения мой односельчанин обязан был дослужить оставшийся срок. Так что родной порог он смог переступить лишь в середине 1950-х.
Дальнейшая жизнь героя этой истории уже не была столь драматична. После выпавших на его долю злоключений, Федор Иванович Кукин в конце-концов вернулся в родные края, где и упокоился с миром в 1969 году, в возрасте 41 года. Думаю, столь ранней смерти вчерашнего пограничника немало поспособствовало пагубное пристрастие к алкоголю, которое в далеком 1951 году уже сыграло с ним злую шутку...
Такая вот история...

На главную                      Немного истории (продолжение)

Немного истории...






Из серии "Дела старообрядческие"
Невыполненное обещание...
Дерптского  Георгиевского священника Константина Хорошавина в Дерптскую Управу Благочиния 9 декабря 1852 года рапорт.
«Везенбергский мещанин, проживающий в селении Красные Горы Дертского уезда, раскольник Яков Семенович Горушкин 9 декабря сего года на рыбном рынке поносил латгальского мещанина, проживающего в городе Дерпт, Федора Гордовского при свидетелях за присоединение его, жены его и детей из раскола в Православие, такими словами:  «Ты проклят будешь на семи соборах, ты пойдешь в преисподнюю и Царствия Божия не наследуешь». Так как сия хула касается не столько Гордовского, сколько направлена к посмеянию Святой Православной церкви, то я прошу Управу сделать зависящее распоряжение к расследованию сего дела и поступить с поносителем Святой Церкви по закону».
Высокопреосвященному Платону, архиепископу Рижскому и Митавскому, Дерптского Благочинного священника Павла Алексеева рапорт:
«Дерптский Георгиевский священник Константин Хорошавин рапортом от 5 июля 1953 года донес  мне, что 9 декабря прошлого года явился к нему вновь присоединенный из раскола Федор Гордовский, прося защиты, ибо красногорский раскольник Яков Семенович Горушкин всячески бранил его на Дерптской площади за присоединение к Православию, и поносил Православную церковь. Когда священник Хорошавин пригласил Горушкина к себе,  то он и при нем не отказался от своих слов, потому священник отослал его в Управу Благочиния. Здесь, при увещеваниях отца Хорошавина, Горушкин показал раскаяние и в доказательство оного изъявил желание присоединиться к Православию, испросив себе полгода на изучение Православной веры у отца Константина Хорошавина или у Носовского священника. Также Горушкин дал в полицию 20 декабря 1852 года подписку в том, что если он не примет Православия, а таким образом покажет, что раскаяние его было притворное, то должен быть предан суду за поношение Святой Православной церкви. Но так как в продолжении полугода Горушкин не являлся для принятия Православия, то о сем священник Хорошавин и донес мне упомянутым рапортом. Вследствие чего, я  просил Дерптский Орднунггерихт выслать Горушкина к Константину Хорошавину. По распоряжению сего суда Горушкин 30 числа июля месяца явился к нему, но отказался  выполнять изъявленное им согласие  принять Православие, о чем донес мне священник Хорошавин рапортом от 30 июля с приложением подлиной подписи Горушкина. Так как в сей, собственноручной, подписи Горушкин сознается, что он подлежит суду за поношение Православной Церкви, то, препровождая её в подлиннике  к Вашему Высокопреосвященству, покорнейше прошу Вас, Владыко, предать суду Горушкина как за укоризны присоединенных, которые  удерживают  многих от присоединения, так и за поношение Святой Православной веры, ибо безнаказанность в сем случае будет очень соблазнительна и для раскольников и для немощной совести вновь присоединенных из раскола к Православию. При сем нахожу нужным довести до сведения Вашего Высокопреосвященства два обстоятельства, которые сделались мне, по случаю, известными. Первое, что Яков Горушкин - племянник родной бывшему раскольническому наставнику Артамону Горушкину, который судился за отступничество от Православия, показывая, что во время присоединения он был не в здравом уме, а потому, как знающий читать и писать, и сам приготовляется в раскольнические  наставники. Второе, что он так же, подобно Артамону Горушкину, намеревался извиниться в произнесенном богохульстве, а затем отказался от своего обещание, сославшись на помешательство ума, объяснив, что он, когда давал согласие на присоединение к Православию, был в сумасшествии».
То самое обещание...
«Я, нижеподписавшийся Яков Семенович Горушкин, проживающий в деревне Красные Горы Дерптского уезда,  даю подписку Дерптскому Георгиевскому Священнику Константину Хорошавину в том, что  через полгода обязуюсь явиться к нему для присоединения себя к Православной церкви восточной, а в течение помянутого времени обязан  приготовить себя к достойному принятию Святого миропомазания, а посему я имею явиться для изучения  Святой Веры к вышеупомянутому священнику Хорошавину или к носовскому священнику Верхоустинскому так часто, как это будет для меня возможно. В случае же несоблюдения с моей стороны всего вышенаписанного, священник Хорошавин имеет право предать меня суду за поношение мною Святой Православной  Церкви. 20 декабря 1852 года Везенбергский мещанин, проживающий в деревне Красные Горы, Яков Семенович Горушкин руку приложил».



От автора:
Ну, ооочень хотелось православным священникам заарканить очередную «заблудшую душу» и увеличить паству за счет вероотступников, особливо старообрядцев. Наверное, это был  важнейший  «плановый норматив», по которому начальство оценивало работу служителя церкви. Основное правило католической  инквизиции гласило: «Главное, не наказать еретика, а побудить его к признанию греха с последующим чистосердечным раскаянием и покаянием ». Этим же принципом, судя по всему,  руководствовались и православные отцы церкви. Ведь можно было, не церемонясь, призвать нечестивца к ответу «по всей строгости закона». И дело с концом. Однако, это было бы слишком просто и главное - неэффективно. Куда важнее,  наставить вероотступника на путь истинный. Или, хотя бы, попытаться. Но староверам эти трюки были хорошо знакомы. На уловки «никониан» они отвечали своими «наработками». Если уж сильно допекут, всегда можно сделать вид, что готов перейти в православие. Главное,  выторговать чуток времени, чтобы погулять на воле и посмеяться над  наивностью и легковерием православных пастырей. Доверчивость  священнослужителей, действительно, умиляет.  Горушкин внаглую покуражился над  перешедшим из «раскола»  в православие Федором Гордовским и  демонстративно "наплевал" на увещевания священника Хорошавина. Чуть позже, будучи вызванным «на ковер» в Управу Благочиния (городской полицейско-административный орган Российской империи, прим автора), Яков Семенович, видимо, осознал, чем ему грозит словесная перепалка на рыбном рынке. Поэтому решил «включить дурака» и обеспечить себе, как минимум, полгода вольной жизни.  Неужели светские и церковные власти не понимали, что подобному раскаянию грош цена и отрекаться от веры предков мой прапрадед  не собирался. Думаю, губернским чиновникам  из числа немцев было в целом «по барабану», перейдет ли красногорский «богохульник» под юрисдикцию Святейшего Синода. Чего не скажешь о носителях духовного звания. Для них это было делом принципа...
Если верить дерптскому священнику Хорошавину, дядя героя этой истории - Артамон Кондратьевич Горушкин (1789 - ?), в свое время, будучи уличенным в оскорблении государственной церкви, прибегнул к точно такому же трюку: чтобы потянуть время, пообещал перейти в Православие, а позже сослался на «помешательство рассудка»...
Финал этой истории мне неведом, но одно не вызывает сомнений: старую веру на «никонианство» мой односельчанин не променял. Чем, наверняка, снискал себе уважение среди единоверцев. Даже если  за стойкость в следовании древлеправославным канонам Якову Семеновичу и пришлось понести наказание, этим он лишь укрепил свою репутацию и моральный авторитет среди односельчан.

Священник Хорошавин в вышеизложенном донесении (доносе?) вскользь упоминает, что Горушкин разумеет грамоту и, судя по всему,  намеревается пойти по стопам своего дяди, то есть стать старообрядческим наставником или, в православной интерпретации, "расколоучителем".

И ведь, действительно, разумел...
На дворе был 1853 год и красногорскому "бунтовщику" едва исполнилось 23 года. Вышеописаннуя история могла стать для молодого парня неплохим заделом для последующего карьерного роста в кругу приверженцев старой веры...

Такая вот история...



Явка с повинной...
Недавно я писал о том, как четверо красногорцев, пребывая в шоке от сурового приговора  за контрабанду продуктов питания в Россию, решились на дерзкий побег из Таллиннской тюрьмы. Лука Гойдин и Потапий Клявин перебрались на восточный берег Чудского озера, а Иван и Яков Казаковы остались в Эстонии...
1922 года февраля 16 дня я,  старший следователь Криминальной полиции города Тарту А. Ауста составил нижеследующий протокол:
«Сегодня около часа дня в отделение Криминальной полиции явился человек, у которого при себе не было никаких документов. Он назвался жителем поселка Калласте Тартуского уезда Иваном Яковлевичем Казаковым, 42 лет, русский, старообрядец, женатый на Евдокии Кондратьевне, урожденной Сапожниковой, имеет сына Ивана 11 лет, который проживает с матерью в Калласте. На допросе вышеназванный мужчина показал следующее:
«3 апреля 1920 года я был приговорен Военно-полевым судом к 8 годам каторжных работ за то, что помог жене моего брата, Елене Казаковой, принести на берег озера 5 пудов соли для вывоза в Россию. 19 или 20 ноября 1920 года я сбежал из Таллиннской центральной тюрьмы во время ремонта здания, когда мой помощник  пошел на склад за стройматериалом. Я покинул тюрьму вместе с тремя незнакомыми мне заключенными. После побега мы разминулись и каждый пошел своей дорогой. Я отправился на хутор недалеко от Раквере, где провел 2 недели на лесозаготовках. Удостоверение личности у меня никто не спрашивал. Затем я нашел работу в лесу вблизи Йыгева. После этого еще два месяца жил в волости Сааре у лесного бракера, имя которого не помню. Позже, 5 месяцев трудился на лесоповале в волости Пуурманни. После ухода с этого места, вплоть до сегодняшнего дня, перебивался случайными заработками. За все время после бегства из тюрьмы я провел дома с женой и сыном всего полчаса. Неделю назад, когда я вновь отправился валить лес в волость Пуурманни, во время ночевки я отморозил себе ноги. Поскольку без  врачебной  помощи был риск потерять конечности, я вынужден был сдаться властям. Подтвердить мою личность может фотограф Андрей Устинов и Семен Колбасов. Оба проживают в Тарту по улице Пикк.  Я признаю себя виновным в побеге из тюрьмы. Когда я устраивался на работу, то никому не говорил, что я беглый заключенный, а у меня никто не спрашивал удостоверение личности».
Надо отдать должное моему односельчанину: на допросе после  вынужденной «явки с повинной» он не сдал ни одного человека. Из тюрьмы, мол, сбежал с «незнакомыми мне заключенными», а имен  временных работодателей «не помню».
Допрос перечисленных Казаковым свидетелей подтвердил, что он тот, за кого себя выдает.  Поскольку в марте 1921 года вышел  закон об амнистии, согласно которому срок заключения красногорским контрабандистам снижался с восьми до двух лет, то перед властями возникла дилемма: засчитывать ли время, проведенное Иваном Яковлевичем в тюрьме до побега, как уже отбытое, или нет.
От начальника Таллиннской тюрьмы:
«В подчиненную мне заведение помещен, на основании сопроводительного листа от руководителя Тартуской криминальной полиции за № 1107, Иван Казаков, который 2 декабря 1920 года сбежал из Центральной тюрьмы. Прошу сообщить, какое наказание должен понести Казаков на основании Закона об амнистии от 11 марта 1921 года».

«Решением Военного прокурора и согласно параграфу № 3 Закона об амнистии, наказание снижено до двух лет каторжных работ, причем начало срока исчисляется с момента взятия под стражу. Таким образом, время заключение истекает 16 февраля 1924 года».
Увы, 8 месяцев до побега мой односельчанин отсидел впустую. В «зачет» они не пошли. Его «подельники», за исключением сбежавших в Россию, вышли на волю, аккурат в то время, когда Казаков явился с повинной. Думаю, Иван Яковлевич не раз пожалел о том, что так легкомысленно покинул таллиннский централ в декабре 1920 года. И дело даже не в том, что заново начался отсчет тюремных дней. Отмороженные во время  скитания по эстонским лесам пальцы обоих ног пришлось ампутировать. Думаю, для 40-летнего отца семейства это было тяжелым испытанием. Практически сразу после повторного помещения в кутузку, Казаков начал хлопотать об освобождении. Последнее по времени обращение датировано 4 февраля 1923 года.
От Ивана Яковлевича Казакова прошение:
«3 апреля 1920 года меня осудили за попытку нелегального вывоза соли за границу на 8  лет каторжных работ. Я отбывал наказание в Таллиннской центральной тюрьме. Опасаясь, что не перенесу столь длительного заключения, я, по своему легкомыслию, совершил побег. Скрываясь от властей, я не раз пожалел о своем поступке и искренне раскаялся в содеянном. Именно поэтому решил сдаться властям. Сделал это 16 февраля 1922 года абсолютно добровольно. Находясь в бегах, я отморозил себе ноги и мне придется всю оставшуюся жизнь платить за проявленную беспечность. За мое преступление судьба наказала меня слишком сурово. Прошу Вас, Господин министр облегчить моё положение и снизить срок заключения. Это даст мне возможность вернуться к честной жизни и оказать помочь терпящей лишения семье. К вышесказанному хочу добавить, что из уменьшенного по закону об амнистии до двух лет наказания,  6 месяцев я уже отсидел. Обращаюсь в Вам с нижайшей просьбой об освобождении меня из под стражи по закону об амнистии от 11 марта 1921 года. Проходившие со мной по одному делу односельчане уже вышли на свободу, так как срок заключения сокращен до 2-х лет. Моя семья - жена, несовершеннолетний ребенок и престарелая мать находятся в очень тяжелом материальном положении и остро нуждаются в моей помощи. Прошу Вас пересмотреть дело и освободить меня по закону об амнистии».

Ровно через год после того, как беглец вышел из леса и предстал перед следователем Криминальной полиции города Тарту, пришло спасительное известие о помиловании...
Начальнику Центральной тюрьмы
«В ответ на Ваше предложение о досрочном освобождении заключенного Казакова Ивана Яковлевича, Комиссия по помилованию, на своем заседании 23 февраля 1923 года, приняла решение об освобождении Казакова из под стражи с условием, что он не совершит нового преступления до 16 февраля 1924 года. В противном случае ему придется отбыть наказание в полной мере. Местом жительства Казакову определить поселок Калласте Тартуского уезда. До 16 февраля 1924 года он должен находиться под надзором полиции.  Решение подлежит исполнению в течение  24 часов».
Увы, жизнь на воле у героя этой истории оказалась недолгой. 13 октября 1927 года Иван Яковлевич Казаков покинул этот бренный мир в возрасте 48 лет....
Такая вот история...


На главную                           Немного истории (продолжение)

Немного истории...

"Otsus täidetud" - приговор приведен в исполнение...
Знаменитая фраза Конфуция, в несколько вольном пересказе, звучит так: «Не дай вам Бог жить в интересные времена». Любая переломная эпоха - это кладезь для будущих  историков, но она же трагическая, а подчас и фатальная страница в биографии живших в лихую годину людей.
Многое в повседневной жизни зависит от выбора самого человека, однако в период военных и политических катаклизмов окно возможностей сужается до такой степени, что неосторожное слово или опрометчивый поступок могут стоить индивиду свободы, а то и самой жизни.
Нижеследующая история «зацепила» меня не столько своей драматичностью, сколько  нетипичной для наших дней обыденностью вкупе с безысходностью...
Летом 1941 года линия фронта пролегла буквально по каждой эстонской деревне. Одни с нетерпением ждали прихода немцев, призванных положить конец опостылевшей власти большевиков. Другие, напротив, делали все, чтобы этого не допустить. В ход шли доносы, реквизиции, аресты и бессудные расстрелы. Сосед следил за соседом, с упоением выискивая в поведении односельчан компрометирующие факты...
Справедливости ради надо признать, что к началу 1942 года страсти несколько поутихли и первичная волна слепой мести заметно спала. Арестованных за "коммунистичекую деятельность" в это время ждало какое-никакое разбирательство с привлечением  свидетелей и допросом самих обвиняемых. Приговоры, правда, по прежнему выносил не суд, а карательные организации в лице SIPO (Sicherheitspolizei - Полиция безопасности) и SD (SicherheitsDienst - Служба безопасности)...





В начале 20 века в Красных Горах проживали брат и сестра Рекины: Демид и Гликерия. Имени и отчества их матери метрические книги не сохранили, но, судя по всему,  люди они были пришлые. По крайней мере, в переписи 1855 года носителей такой фамилии среди обитателей Калласте ваш покорный слуга не обнаружил. В браке с Ефимией Александровной Демид Матвеевич Рекин имел двоих дочерей: Вассу (1909) и Карелию (1911). Рожденная в 1918 году Анастасия записана уже, как дочь Ефимии, из чего следует, что рождена она была не от законного супруга. Наверное, к этому времени отношения четы Рекиных расстроились. В начале 1920-х Демид Матвеевич перебрался из Красных Гор в волость Кавасту, где обрел семейный покой в союзе со своей новой избранницей Анной Ильиничной  Осокиной.
Первая супруга  Рекина - Ефимия Александровна осенью 1924 года с тремя детьми покинула Калласте и тайно перебралась  в Советскую Россию, где её следы затерялись...


Из протоколов допроса:
Aleksander Hindriku p. Kõiv 1893 г.р., проживающий в волости Кавасту:
«Я хорошо знаю Демида  Рекина, который проживает со мной по соседству. В период  коммунистической власти ему добавили земли за счет моего хутора.  Я с ним часто пересекался. Из бесед  и наблюдений за поведением Рекина могу утверждать, что последний убежденный коммунист и поборник советских порядков. Он превозносил большевистскую  власть и хвалился, что при ней хорошо жить. Особенно ему нравилась проведенная большевиками земельная реформа.  Рекин  активно  сотрудничал с  местными советскими активистами. Его деятельность выражалась, главным образом, в шпионаже. Например, он ходил жаловаться, что я не вспахал вовремя землю. Практически каждый день я видел этого человека, идущим в сторону Волисполкома. Иногда он бегал туда по нескольку раз за сутки.  У обычного жителя не может быть так много дел в волостной управе, из чего я делаю вывод, что Рекин был  доверенным лицом Исполкома и занимался доносительством.  Прямых доказательств у меня нет, но все его поведение указывает на это. Он ходил и все время что-то вынюхивал вместе со своей гражданской женой Анной Осокиной. По всей видимости, они действовали рука об руку. Примерно за неделю до прихода немцев, на мой хутор явились  местные активисты Сергей Капузов и Амельян Осокин с пятью красноармейцами, чтобы меня арестовать.  Завидев их,  я побежал в сторону леса. Они открыли огонь, и ранили меня в ногу. Капузов и Осокин  за свою коммунистическую деятельность позже  были расстреляны.  Когда Осокина схватили, я поинтересовался, за что он хотел меня арестовать.  Тот ответил, что к нему приходила Анна Осокина и пожаловалась, что я укрываю подозрительных личностей. Я не знаю, состояли ли  Осокина и Рекин  в какой-либо организации. Также не слышал, чтобы они участвовали в облавах, грабежах и поджогах. Их целями и задачами было, главным образом, доносительство».
Aleksander Juri p. Paulo 1890 г.р., проживающий в волости Кавасту, хутор Йозепи:
«Я знаком с Демидом  Рекиным, который проживает от меня примерно в полукилометре. В период коммунистической власти мы неоднократно пересекались. Из общения с ним, я  сделал вывод, что Рекин - убежденный коммунист, поскольку он превозносил, хвалил и защищал советский  порядок. О его принадлежности к большевистской  партии ничего сказать не могу. В облавах он вряд ли участвовал, предпочитая заниматься шпионажем. Так, Рекин приходил ко мне и вынюхивал сведения о лесных братьях, главным образом их местонахождение.  Говорил, что у них в Кынну есть  свой человек, который  знает, где скрываются «метсавеннад», но имя его не назвал».

Ida Mihkli tr. Sibul 1887 г.р., проживает на хуторе Янесе волости Кавасту:
«Рекин и Осокина являются убежденными коммунистами. 11 июля 1941 года красноармейцы арестовали двух моих сыновей, которых позже расстреляли.  Мои дети скрывались от большевиков в лесу и 11 июля пришли домой за продуктами.  Я уверена, что именно Рекин и Осокина сообщили об их возвращении  и позвали солдат в мой дом.  Накануне я видела Рекина, идущего со стороны  деревни Карья, где находился отряд красноармейцев и вскоре после этого вооруженный патруль пришел  за моими сыновьями. Когда я позже пришла  в штаб истребительного отряда, чтобы узнать о судьбе сыновей, то встретила там Рекина и Осокину. Они все время что-то вынюхивали и следили за хуторянами.  Участвовал ли Рекин в облавах, поджогах и убийствах, сказать не могу».
Helni Juhani p. Jersalov 1904 г.р., хуторянин, волость Кавасту:
«В прошлом году, вскоре  после начала войны, Рекин ходил вокруг моего хутора и наблюдал за тем, что я делаю. Также он следил за Йоханнесом Лакси, который был лесным братом. В частности, не пришел ли последний домой за продуктами. В последние дни большевистской власти, когда комитетчики уже собрались бежать, я решил спрятать свою лошадь, которую в любой момент могли у меня отобрать. Когда я ехал в сторону деревни Варнья, мне навстречу попался Рекин. Ни слова не говоря, он  прошел мимо меня. Было около 5 часов вечера.  На следующее утро ко мне пришли доверенные лица  Исполкома  и потребовали выдать им лошадь.  Не найдя скотины, меня арестовали и отправили в Кооса. Когда я увозил лошадь, то никого, кроме Рекина, по дороге не встретил.  Из  этого делаю вывод, что именно он был тем информатором, кто сообщил  обо мне  советским активистам. Когда я тайно отвозил лесным братьям продукты, то заметил, что около леса крутиться Рекин, который, завидев меня,  тут же спрятался в кусты».

Eduard Kaarli p. Konsa 1902 г.р., житель д. Варнья волости Кавасту:
«Летом 1941 года, незадолго до прихода немцев, на дороге мне повстречался  Демид Рекин, который шел со стороны хутора Пилле.  Узнав, что я иду в Волисполком,  он приказал мне сообщить  председателю Бергманну, что жители хутора Пилле тайно вывозят рожь в лес. При этом пояснил, что лично наблюдал за их домом из кустов и все видел. Из этого я сделал вывод, что Рекин состоит в доверительных отношениях с председателем Волисполкома Бергманном и, скорее всего, назначен следить за деятельностью окрестных хуторян».


Рекин Демид Матвеевич 1874 г.р., житель волости Кавасту,  арестован 13 февраля 1942 года:
"Я родился в поселке Калласте в простой рабочей семье. У меня была сестра Гликерия, которая умерла лет пять назад. После службы в царской армии я поселился с супругой и детьми в Калласте. В 1918 году жена с двумя дочерьми сбежала в России. С тех пор я о них ничего не знаю. В начале 1920-х годов я переехал из Калласте в волость Кавасту, где купил небольшой хутор. С тех пор живу здесь в гражданском браке с Анной Осокиной.  Во время коммунистического правления мне, как бедняку, дали три с половиной гектара земли. Я не состоял ни в одной советской организации и не принимал участия в политической деятельности по причине преклонного возраста. Я также не был доверенным лицом Исполкома и не собирал информацию об эстонцах, которые прятали зерно и скот от реквизиций. Я ни за кем не следил и ни на кого не доносил. После прихода немцев, меня несколько раз арестовывали, но всегда отпускали, так как отсутствовали  доказательства моей вины. Я не укрывал коммунистов, поскольку мой дом очень мал, а еды едва хватает, чтобы прокормить себя и жену. Никто из моих родственников не сбежал в Советский Союз и никто не был наказан за коммунистическую деятельность».

Осокина Анна Ильинична 1896 г.р., русская, старообрядка, проживает на хуторе Янесе волости Кавасту:
«Я вместе с Демидом Рекиным  22 года проживаю в волости Кавасту на земле, принадлежащей Сибул. Я никогда  не поддерживала коммунистический порядок и не состояла в большевистских организациях. Также я не занималась шпионажем и не жаловалась красноармейцам и членам истребительного батальона на хуторян, укрывающих зерно и скот. По чьим жалобам были ограблены или расстреляны некоторые хуторяне, мне неизвестно. Я знаю Сергея Капузова и Емельяна Осокина, но никаких связей с ними не поддерживала и совместно с ними ни в какой деятельности участия не принимала. Я не знаю, был ли Демид Рекин коммунистом, но при большевиках он подолгу пропадал из дома. Чем он при этом занимался, я не знаю".

Из обвинительного заключения:


"Демид Рекин  при большевиках превозносил и хвалил коммунистический порядок. Его часто видели в тот период в здании Исполкома и даже его гражданская жена Осокина признает, что Рекин днями пропадал там. У свидетеля по фамилии Пауло Рекин пытался выяснить местонахождение "лесных братьев". По мнению свидетельницы Сибул, на земле которой проживал Рекин (получил по земельной реформе от коммунистов), именно последний пожаловался на ее сыновей красноармейцам. Когда сыновья Сибул вышли из леса, к ним подошел Рекин со стороны, где располагалась военная часть. Вскоре после этой встречи пришли красноармейцы и арестовали двух сыновей. Когда свидетельница пришла в деревню, где находился штаб красных, чтобы узнать о судьбе детей, то увидела там Рекина вместе с Осокиной. Сыновья Сибул позже были коммунистами расстреляны. Свидетель Ерсалов видел Рекина поздно вечером и рано утрам, наблюдающим за его хутором. Когда Ерсалов повел свою лошадь в укрытие, чтобы спасти её от реквизиции, то встретил по дороге Рекина. На следующее утро к нему явились люди из Исполкома и потребовали сдать лошадь. Тот же свидетель видел Рекина  в лесу и кустах, когда отвозил "лесным братьям" еду. Свидетелю Консу Рекин приказать срочно ехать в Исполком и сообщить председателю Бергманну, что с хутора Пилле вывозят зерно в лес и что он сам это видел, поскольку долго следил за этим хутором, укрывшись в кустах. О принадлежности Рекина к коммунистическим организациям ничего не известно".

Представители тартуского отделения Политической Полиции из числа эстонцев предложили своему таллиннскому куратору - начальнику немецкой Полиции Безопасности, наказать Демида Рекина 6 месяцами заключения в концлагере на том основании, что последний "превозносил коммунистический порядок и подавал жалобы в Волисполком".


Однако, старшие "товарищи" решили иначе. Демид Рекин, вместо полугодового заключения, был приговорен к смертной казни.
11 сентября 1942 года, вынесенный Полицией Безопасности, приговор привели в исполнение...
На Анну Осокину завели отдельное дело, однако самой страшной участи она смогла избежать. Упокоилась с миром в 1969-м году.
Не вызывает сомнений факт, что мой односельчанин был замешан во многом из того, что вменялось ему в вину. Думаю, решающим аргументом в пользу столь сурового вердикта, стала причастность Рекина к аресту сыновей Иды Сибуль, которые позже были расстреляны членами истребительного батальона.
Из сборника организации "Memento":

SIBUL, Eduard, s. 1920, место жительства волость Кавасту. Расстрелян 11.07.1941 в лесу вблизи поселка  Вара.
SIBUL, Heino, s. 1922, место жительства волость Кавасту. Расстрелян 11.07.1941 в лесу вблизи поселка Вара.

Свою лепту в напряженные отношения Рекина с окрестными хуторянами внесла и полученная им в ходе аграрной реформы земля, предварительно отобранная у ближайшего соседа. Классическая схема, призванная внести разлад в деревенский социум. К сожалению, эта циничная модель работала. Скорее всего хуторянам, давшим в 1942 году показания на Рекина, после войны самим пришлось хлебнуть немало горя, поскольку советская  власть не прощала "пособников фашизма"...
Такая вот история...

На главную                       Немного истории (продолжение)